Гегельнегоголь

Каков же был первый эффект карикатур? Сам Лепешинский вспоминал: «Карикатура произвела впечатление. Некоторые негодовали, некоторые выражали свое отменное удовольствие. Мне кажется, что чаще улыбались, чем хмуро сдвигали брови». Никто не судья в своём деле — поэтому оставим на совести мемуариста это «чаще», особенно если вспомнить одиночество большевистской группки в Женеве. Меньшевики были скандализированы. Добрейшая Розалия Марковна, жена Плеханова, лично явилась к Лепешинскому: — Это что-то невиданное и неслыханное ни в одной уважающей себя социал-демократической партии. Ведь, подумать только, что мой Жорж и Вера Ивановна Засулич изображены седыми крысами... У Жоржа было много врагов, но до такой наглости еще никто не доходил... Что скажет о нас Бебель? Что скажет Каутский? Лепешинский притворился простачком: — Что же тут особенно чудовищного? Георгий Валентинович и сам большой любитель карикатурно изображать своих политических противников... Это, пожалуй, даже самый безобидный полемический прием... — Ах нет, нет, вы мне этого и не говорите... — кипятилась возмущённая Плеханова. — Хотя вы и смеетесь над моим Жоржем, называя его тамбовским дворянином, — а все-таки он действительно тамбовский дворянин и на оскорбление будет отвечать, как дворянин... вызовом вашего пасквилянта на дуэль... Имейте это в виду... И передайте это вашему карикатуристу. (Деликатнейшая Розалия Марковна сделала вид, что не знает имени истинного автора.) (См. Воспоминания самого Лепешинского: «На повороте», 1925. С. 156 и 196-197. Для понимания контекста: на выпады большевика Лядова Плеханов решил ответить в «Искре» с претензией на иронию: «Я, не служащий дворянин Тамбовской губернии, Георгий Валентинов сын Плеханов, у исповеди и святого причастия очень давно уже не бывавший, не токмо за страх, но и за совесть отвечаю....» Но ирония была повёрнута против своего мастера.) Умнейшей Розалии Марковне было невдомёк, что большевистской «шпане» (нелестный эпитет, брошенный по адресу ленинцев то ли самим Плехановым, то ли Мартовым) — так вот, «шпане», во-первых, угроза дуэлью была до лампочки, а во-вторых, само (уже неироничное) козыряние дворянским титулом не могло вызвать ничего иного, кроме презрительного смеха. Сам Пантелеймон Николаевич оправдывался много позднее: «Скажу только, что карикатуры Олина [партийный псевдоним Лепешинского] были своего рода психологическим выходом для большевистскою коллектива из того вечно подновляемого состояния хроническою раздражения против «узурпаторов» и «угнетателей», которое систематически поддерживалось мелочной и мстительной политикой торжествующих победителей» [это он про меньшевиков]. («На повороте», с. 204. Курсив наш). Обратим внимание на это «психологическое» оправдание. Лепешинские злые и грубые карикатуры не так просты, как кажутся на первый взгляд. Более того, эти «бочки с диалектикой», излюбленное обиталище премудрого Онуфрия — много могут рассказать о сложных отношениях большевиков с философией. Но об этом в следующий раз. #Ленин #Плеханов #большевики #меньшевики