Гегельнегоголь

Песнь 2. Но вот перед нами утро следующего дня и открытие народного собрания. Очевидно, раньше оно устраивалось регулярно (основные темы: военная угроза или предложения народу — тут неясно о «пользе народной») — но после отплытия Одиссея в Трою вече не созывалось. Это очевидное свидетельство далеко уже зашедшего разложения институтов первобытно-общинной демократии. Старец Египтий так вещает об этом: 26 — 33. Мы на совет не сходились ни разу с тех пор, как отсюда Царь Одиссей в быстроходных своих кораблях удалился. Кто же нас собрал теперь? Кому в том внезапная нужда? Юноша ли расцветающий? Муж ли, годами созрелый? Слышал ли весть о идущей на нас неприятельской силе? Хочет ли нас остеречь, наперед все подробно разведав? Или о пользе народной какой предложить нам намерен? Заметим: речи на собрании — это своего рода гражданская война: 2 партии — за царя и против. Так «Одиссея» получает измерение идеологическое, пропагандистское. Вообще, буйства женихов описываются в обычном тоне пропаганды «старого режима», обличающей «взбесившуюся чернь». Сначала Антиной, а затем Евримах говорят Телемаху, чтоб он приказал матери уйти к своему отцу и подготовиться к свадьбе: 195 — 199. Матери пусть повелит он к Икарию в дом возвратиться, Где, приготовив все нужное к браку, богатым приданым Милую дочь, как прилично то сану ее, наделит он. Иначе, думаю, мы, сыновья благородных ахеян, Мучить ее не престанем своим сватовством. Здесь ясны мотивы продолжающегося не первый год бесчинства в одиссеевом доме. Женихи пируют и не торопят Пенелопу — им выгодно: этот грабеж не считается грабежом (формально они лишь пользуются гостеприимством). В случае выбора Пенелопой одного из них у других уже такой возможности пировать и законно грабить не будет. После собрания Афина увещевает Телемаха: 276-280. Редко бывают подобны отцам сыновья; все большею Частию хуже отцов и немногие лучше. Но будешь Ты, Телемах, и разумен и смел, поелику не вовсе Ты Одиссеевой силы великой лишен; и надежда Есть для тебя, что успешно свершишь предприятое дело. Перед нами идеология антипрогресса: потомки хуже старших. Что это? Ресентимент по золотому веку первобытно-общинных отношений? Или апологетика отеческой — царской — власти? Здесь очевидна связь с неоплатониками и «эманацией», основной категорией их философии: всё дальнейшее историческое развитие они тоже понимают как деградацию идеального начала. Скорее всего, вся эта речь Афины (никак не влияющая на развитие сюжета) — позднейшая вставка, проникнутая идеологией эллинистических царств с их всевластием монарха. Прославление патриархальной власти царя повторяется в «Одиссее» многократно. Так, на самом народном собрании Ментор укоряет жителей Итаки: 233 — 234. Если могли вы забыть Одиссея, который был нашим Добрым царем и народ свой любил, как отец благодушный. Но, понятно, что эта апология «доброго царя» могла быть идеологически действенна и оказывать влияние на умы только как антитеза «злому царю» — и против воли александрийских придворных интеллектуалов мотив критики дурных царей в «Одиссее» присутствует. (Очевидно, как остаток самого древнего слоя поэмы.) Но об этом речь дальше.