Гегельнегоголь

Песнь 1. Телемах признаётся Афине, пришедшей в его дом в образе Ментеса, что не об отце больше горюет, а о разорении дома и наследственных богатств: 239 — 247. Но я не о нем лишь едином Плачу; другое великое горе мне боги послали: Все, кто на разных у нас островах знамениты и сильны, Первые люди Дулихия, Зама, лесного Закинфа, Первые люди Итаки утесистой мать Пенелопу Нудят упорно ко браку и наше имение грабят; Мать же ни в брак ненавистный не хочет вступить, ни от брака Средств не имеет спастись; а они пожирают нещадно Наше добро и меня самого напоследок погубят». Как видим, вся сентиментализация истории Телемаха (в стиле «сын за отца») — это продукт, скорее всего, Нового времени. Древние ахейцы были вовсе не сентиментальны, а, напротив, грубо реалистичны. Одиссей отсутствовал дома около 20 лет, и горевать о нём Телемах, никогда его не видевший в сознательном возрасте, просто не мог. «Чего не знаем — о том не печалимся», как говорят немцы. Социальное устройство Итаки (скорее всего, устройство типичное для всего эллинского Средиземноморья той эпохи — 1200-1300 лет до н.э.) видно из следующего отрывка. По совету Афины Телемах созывает народное собрание, и оповещает женихов Пенелопы: 368 — 371. Завтра же утром вас всех приглашаю собраться на площадь. Там всенародно в лицо вам скажу, чтоб очистили все вы Дом мой; иные пиры учреждайте, свое, а не наше Тратя на них и черед наблюдая в своих угощеньях. Как видим, народные собрания ещё сохраняют высшее значение. Это во-первых. Во-вторых: вновь главный и чуть ли не единственный мотив и пафос Телемаха — это материальные соображения: хватит кормить непрошенных гостей-женихов. На подозрение в желании самому стать царём Итаки Телемах отвечает: 387 — 394. Нет, конечно, царем быть не худо; богатство в царевом Доме скопляется скоро, и сам он в чести у народа. Но меж ахейцами волнообъятой Итаки найдется Много достойнейших власти и старых и юных; меж ними Вы изберите, когда уж не стало царя Одиссея. В доме ж своем я один повелитель; здесь мне подобает Власть над рабами, для нас Одиссеем добытыми в битвах. То есть, Телемах заявляет об отсутствии претензий на царскую власть. Очевидно, автоматически титул царя ещё не наследуется. Царь избирается (или, по крайней мере, может быть избран при чрезвычайных обстоятельствах: смерть или длительное отсутствие). И Телемах лишь отстаивает право быть хозяином в своём собственном доме, распоряжаться своим имуществом — в том числе одушевлённым — рабами. И да, прекрасно это наивно-правдивое признание: богатство у царей накапливается быстро. Кстати о женихах. Телемах говорит о них ясно: Первые люди Дулихия, Зама, лесного Закинфа, Первые люди Итаки утесистой мать Пенелопу Нудят упорно ко браку и наше имение грабят. То есть: женихи — это жители самой Итаки и близлежащих островов, они добиваются руки Пенелопы для заполучения власти. Сам Телемах говорит, что они могли бы поступить вернее — попросить руки у отца Пенелопы, Икария. Вновь подтверждение, что титул царя не наследуется. И царем можно стать, женившись на вдовствующей царице (возможно, рудимент матриархата). При этом, сама женщина от своего жребия отказаться невластна (если бы Икарий дал указание — пришлось бы Пенелопе идти под венец). Вообще, слишком заметно подчинённое положение женщины: отсюда резкая речь Телемаха матери, чтоб занималась своими женскими делами, присматривала за рабынями (строки 352 — 354) и не лезла в мужские дела — ибо он, Телемах, здесь хозяин.