Гегельнегоголь

«Одиссея». Опыт марксистского прочтения. Часть первая. Скажем сразу: «Одиссея» — замечательный и незаменимый источник, раскрывающий устройство архаичного общества Эллады. Это к вопросу о значимости произведений искусства для исторического познания. (Всякий раз по этому поводу вспоминаю слова Энгельса о том, что чтение романов Бальзака дало ему больше понимания истории Франции первой трети XIX века, чем работы официальных историков на эту тему). И в этом признании роли искусства для познания прошлых эпох нет никакого романтизма, нет никакого гипертрофированного культа эстетического. Нет, это признание за искусством роли исторического источника основано на признании нехитрой исторической диалектики: каждая объективация человеческого мышления (по-гегелевски: Духа) несёт в себе это мышление, которое само есть отражение исторической эпохи. Поэтому произведения искусства для исторического познания важны не меньше других объективаций мышления. Более того, в силу своего архи-сознательного характера, памятники литературы важны больше всех других дошедших до нас объективаций. К примеру, над древними орудиями труда ещё нужно раздумывать, их ещё только надо заставить заговорить, высказать мысль, их целенаправленно создавшую, и эпоху, эту мысль породившую — а литература уже говорит. Но здесь и её — нет, не минус — но большое коварство: посколько перед нами человеческая мысль ушедшей эпохи, поскольку она говорит с нами — это всегда идеологический слепок эпохи, это всегда продукт господствующей идеологии своего времени. Идеологии в широком смысле — как способе осмысливать социальную обстановку, с её конфликтами и проблемами. И, конечно, этой идеологичность усиливается чисто техническим моментом: фиксировать литературные произведения на предметном носителе, сохранять его — это всё стоило трудов, и не малых. Причём, стоило немало и в прямом — денежном — выражении. Потому дошедшие до нас памятники литературы, относящиеся к эпохе до книгопечатания — это всегда результат деятельности привилегированных классов и небольшой прослойки интеллектуалов, связанной с этими господствующими классами. Потому литературные шедевры древних эпох — неизбежно — носят на себе отпечаток их идеологии. Не секрет, что «Одиссея», как и «Илиада», дошла до нас в позднейшей редакции александрийских книжников эллинистической эпохи, уже крайне далёкой от описываемых архаичных времён. Даже само деление этих книг на 24 главы (песни) — по числу букв в греческом алфавите — это следствие редактуры александрийских интеллектуалов. Поэтому не нужно быть маститым филологом, чтоб заметить нестыковки, разные тематические и идейные слои в «Одиссее» — результат неоднократных редактур и идеологических правок первоначального изустного, песенного текста. И тем не менее, даже там, где эта идеология слишком заметна — древний эпос открывает много интересного. Остановимся лишь на некоторых моментах.