МОЕ ЗНАКОМСТВО С МЕТОДОЛОГАМИ МНОГО ЛЕТ НАЗАД. Часть 6 Прошли годы, игра в Горьком забылась, как страшный сон. Но вдруг вспомнилась в конце девяностых, когда я сама обратилась к психологу. Вот хожу я к ней, и что-то мне наши разговоры напоминают… Ну конечно, то, как с нами разговаривала Оля! Некоторые обычные фразы психологов вроде: «Что ты сейчас чувствуешь?» - Конечно, нас обманули. Подменили методологию рядом сессий групповой психотерапии. Зачем? Конечно, настоящей психотерапией это не было. Прежде всего, психотерапия проводится по запросу. Если человек сам обратился за помощью, с ним обсудили, над чем будут работать. Одно из ключевых правил профессиональной этики психолога и психотерапевта – информированное согласие. То есть, клиент должен знать, как будет проходить работа, и быть на это согласен. Нельзя начинать воздействовать на человека методами психотерапии, если человек не предупрежден и не знает, что происходит. Психотерапевт не ходит к клиентам домой, да еще и под вечер, не сидит с ними за чаем. Это было такое грубое вторжение на нашу территорию в комнате общежития. Групповые психотерапевты не обсуждают происходящее в группе с клиентами по отдельности, с одними в отсутствие других. И так далее. В общем, если назвать это психотерапией, то с кучей нарушений. Знали ли эти правила психологи и психотерапевты в СССР в восьмидесятые, еще даже до перестройки? - А люди в большинстве ничего не знали о том, как они работают. Не удивительно, что участники группы, включая меня, сталкивались с техниками психотерапии и не понимали, что это такое. Как ни странно, я не возненавидела всю жизнь ни психологов, ни психотерапевтов, и даже на рубеже веков сама поступила на заочное отделение и стала учиться на психолога. Психология и психотерапия, - полезные вещи, если используются этично. И экологично. Вспомнилась «экология игры», название группы, которую я не выбрала. Кстати, Г.П. один раз был в гостях у моей семьи. (Может, был бы не один раз, если бы мама больше любила гостей.) И это было до моей поездки на ОДИ; кажется, я еще была школьницей. Они с папой сидели и разговаривали. Не помню, как оказалась рядом и даже немножко приняла участие в разговоре. Мне было интересно: они оба такие умные. И говорили об интеллекте. Мне захотелось тоже что-то сказать по теме. И говорю: мол, я начала людей делить на умных и глупых лет в тринадцать. Г.П. улыбнулся и ласково спросил: «А когда перестала?» Я не нашлась, что ответить, а Г.П. заключил: «Значит, ты еще не выросла». – Кстати, мне очень понравились его слова. Потом заметила, что людям часто нравится, когда он говорит им что-то нелестное, и это заставляет их задуматься. - Впрочем, папа потом посмеялся и сказал мне: «Сам-то он еще как делит людей на умных и глупых». Конечно, это так и было. Но он был игроком. Я долго думала, что Оля и Инга просто сговорились и захватили в группе власть и влияние перед носом у ничего не подозревавших методологов. – Зачем? Ну, мало ли… Может, просто, чтобы психолог Оля могла попрактиковаться в групповой психотерапии. Легко ли было психологу в восьмидесятые найти клиентов? Я была не права. Через много лет, приехав в гости к родителям, впервые рассказала папе, как тогда съездила в Горький, и что происходило в нашей группе. Прежде всего, удивилась, что он совсем не удивился! Он сказал, что Г.П. вполне мог сам запланировать такую группу. Он мог экспериментировать с этими группами по-всякому. Мое возмущение папа не понял, только посмеялся. Еще мне тогда объяснил, почему на этих играх можно выбрать не любую группу. Там бывает костяк: группы для избранных, в которых действительно идет работа, потому что в них находятся знающие люди. А во всех остальных группах настоящей работы нет. Хотя с ними могут поэкспериментировать. Как давно это было! Папина библиотека сейчас у меня, в том числе книги Г.П. Щедровицкого. Избавиться от них рука не поднимается, потому что они были дороги папе, а читать не хочется. Может, когда-нибудь решусь, и тогда больше пойму про эти игры? А может, уже можно остановиться и не ломать голову?