МОЕ ЗНАКОМСТВО С МЕТОДОЛОГАМИ МНОГО ЛЕТ НАЗАД. ВОПРОСЫ С ОТВЕТАМИ И БЕЗ ОТВЕТОВ. Часть 2. В тот год ОДИ была посвящена игре. Игра про игру. Или игра в игру? Названия групп лично мне ничего не говорили, так что по названию выбрать не получалось. Оставалось «ткнуть пальцем». Запомнилось только одно из названий групп: «Экология игры». Я ее не выбрала; кажется, тогда и не знала, что такое «экология». Сейчас думаю, что экологией этих мероприятий действительно стоило озаботиться. И вот состоялись первые встречи людей с их группами. Познакомились, группы заработали. Так как в перерывах мы продолжали временами общаться с папиной коллегой, мне быстро стало понятно, что ее группа работает именно так, как и ожидалось от группы на Игре. Они начали обсуждать тему своей группы, думать, с какой стороны к этой теме подступиться. Я слышала, что на ОДИ группы так и работают: люди обсуждают тему группы, озвучивают свои мысли, спорят… И в конце концов в группах начинают возникать замечательные идеи. Но наша группа сразу начала как-то по-другому. В перерыве папина коллега рассказала мне, как они выбирали руководителя группы. Спросила: «А вы?» - А мы не выбирали. День, два. В нашей группе происходило непонятно что, и на больших общих собраниях говорилось непонятно что. Во всяком случае, для меня это было непонятно, сколько ни вникай. «Эдвин, граф Мерсии, и Моркар, граф Нортумбрии, поддержали Вильгельма Завоевателя, и даже Стиганд, архиепископ Кентерберийский, нашел это благоразумным...» - Что он нашел? - спросил Робин Гусь. - «... нашел это»,- отвечала Мышь.- Ты что, не знаешь, что такое «это»? - Еще бы мне не знать,- отвечал Робин Гусь. - Когда я что-нибудь нахожу, это обычно бывает лягушка или червяк. Вопрос в том, что же нашел архиепископ? (Л. Кэррол «Алиса в Стране Чудес») Там звучало много умных слов, из которых я знала только одно – «рефлексия». Определенно я знала слишком мало, чтобы понимать, о чем речь. То, что происходило на общих собраниях, было похоже на конференцию. Делали доклады настоящие методологи, рисовали на доске огромные схемы. Кто-то выступает, рисует на доске схему. Потом кто-то другой выходит, чтобы с ним поспорить, что-то на доске пририсовывает. Первое время я пыталась что-то понять. Спешила срисовать в свою тетрадку, что там рисуют, законспектировать, что там говорят. Я чувствовала себя, как двоечник, который решил взяться за ум и начать учиться, но ничего не понимает. Смотрит – и видит фигу. В перерыве компания молодых методологов (Петя Щедровицкий и еще два парня) шла мимо меня, срисовывающей с доски схему. Кто-то из них посмеялся: «Что это она рисует? Какая-то схема». Другой сказал: «Схема Буряка». Да, Буряк – это методолог, помню. Половина схемы Буряка, левая. Дорисовать правую половину не успела, все стерли. А я и не поняла, что на ней. Продолжение следует...