Писатель — это не его произведение. Часть II В отличие от музыки, от пения, эти трещины, эти уродства находятся уже в самом тексте. Я даже не говорю о личности автора — они есть именно в тексте. Их можно не замечать, и, наверное, надо не замечать. Но в целом литература — довольно низкий жанр. Другое дело, что русский человек не может до конца это принять и встать на такую точку зрения. Потому что в конечном счёте это было бы самоубийством. Литература — основа русского мира, русской культуры. Если человек знает русскую литературу и любит её — это культурный русский человек. А если нет — то, извините, что тогда? Живопись — уже третий сорт. Само понятие высокого жанра как такового вообще отсутствует. Нет такого вида искусства, который был бы безупречен, абсолютен. Человек несовершенен, конечен, слаб и так далее. С учётом этого, конечно, есть какие-то виды и подвиды. Художественное слово, проза, поглощённость собственными переживаниями — особенно хорошо это видно у поэтов. Вот Есенин. Он такой человек: пришёл, увидел скатёрку — высморкался в неё. И одновременно что-то написал — человек читает и плачет. Хотя слова вроде бы очень простые, иногда даже банальные. А он читает — и плачет. И всё. Фрагмент стрима №29 «Дмитрий Евгеньевич: Куда ж нам плыть?» на ютубе, vk-видео и rutube.