Дмитрий Галковский

Автобиографические фрагменты «Бесконечного тупика». Примечание 625 625. Примечание к прим. №593 Ах, милый Розанов, что ты наделал! Ты ушёл в тот мир, а я остался в этом. Я ро-за-ни-а-нец. Но что это такое? Что такое «соловьёвец» — понятно. Это человек, продолжающий традицию философии Соловьёва. Но личность Соловьёва и его книги — это вещи совсем разные. Можно продолжить книги, но личность? жизнь? Книги Розанова и сам Розанов — это одно и то же. Он во-плотился. И кто же тогда я? Розанов? Если моя жизнь очень сложно связана с жизнью моего отца, так что порознь ни его жизнь, ни моя не будет вполне понятна, то и Розанов так вплёлся в моё бытие (прим. 661), что без этого вплетения оно распадётся на отдельные полубессмысленные факты. С другой стороны, и Розанов без Одинокова — это уже ненастоящий Розанов, не вполне настоящий (прим. 708). По крайней мере для меня. С метемпсихозом для меня многое не выяснено. Жизнь — смерть, бытие — небытие — это всё переплетается, ветвится. В каком смысле умер Розанов? Есть ли его смерть небытие? До рождения — небытие, но небытие после смерти — это уже другое небытие, чем до рождения. Но разных «небытий» не бывает. Всё это тривиальная философская истина. Но когда она начинает переживаться в вашем индивидуальном существовании, то она перестаёт быть тривиальной. ВАША зубная боль не тривиальна. Какие могут быть «традиции» у крайнего субъективизма? Только традиция метемпсихоза (прим. 895). #Автобиографическиефрагменты