Дмитрий Галковский

Автобиографические фрагменты «Бесконечного тупика». Примечание 601 601. Примечание к прим. №225 Может быть, и отца кто-нибудь выдумал, а? Я Лужин, но со странной особенностью — я играю не в шахматы, а в жизнь. Свою собственную жизнь. Моя специализация — я сам. Я Лужин, вполне понимающий и осознающий себя Лужиным. Вот я — ничтожная, нелепая фигурка в страшном клетчатом мире. Вот мой русский отец, инфантильно мечтающий об одарённости своего сына, но вообще, по-маниловски; и походя растаптывающий всё, проходящий мимо подлинного и реального дара. Вот русская школа с её коверканием личности. Вот неправильное, шахматное начало внутренней жизни. Вот погружение в интеллектуальный сон, трезвость, девственность, любовь к географическим картам и карандашным линиям. Вот ощущение сложной запутанности мира и невозможность вырваться из него, выйти. Вот нелепый прорыв в реальность — «рыдая, обнимая паровое отопление» — и догадывание о замысленности своего существования, попытка его осмысления путём вспоминания ушедшей реальности, детства, и внутреннее ощущение того, что и эти воспоминания лишь элемент сатанинского замысла. Но у набоковского героя разрыв с собой, возможная трансформация своего дара и, следовательно, хоть какая-то компенсация, обнаруживаемость из реальности. Мой же дар никак не проявляется в мире, он абсолютен и невинен. Но именно поэтому так нужен прорыв, спасительное определение. Лужину этого не надо. Он не замечает себя, и ему важен выигрыш как таковой. Но мой выигрыш — это сны и, чтобы сны выиграли, нужно их шарлатанское признание. #Автобиографическиефрагменты