Дмитрий Галковский

Автобиографические фрагменты «Бесконечного тупика». Примечание 573 573. Примечание к прим. №526 «Не будут же они…» — Будут. Дочь Толстого Татьяна Львовна в 1891 г. выехала в места, пострадавшие от неурожая. Свои впечатления от увиденного она аккуратно записывала в дневник: 29 октября. Бегичевка… Пришло несколько баб, и все румяные и здоровые на вид. Хлеба ни у кого нет, и что хуже всего — его негде купить. Соседка рассказывала, что продала намедни последних четырёх кур по 20 коп., послала за хлебом, да нигде поблизости не нашли… Другая баба по моей просьбе принесла показать ломоть хлеба с лебедой. Хлеб чёрен, но не очень горек — есть можно. «И много у вас такого хлеба?» — «Последняя краюшка» (сама хохочет). — «А потом как же? «— „Как? — помирать надо“. — „Так что же ты смеёшься?“ Эта баба ничего не ответила, но, вероятно, у неё та же мысль, которую почти все высказывают: правительство прокормит. Все в этом уверены и поэтому так спокойны. И правительство тогда, конечно, «прокормило». Как делало это и раньше. Именно правительство, а не «общественность». Вклад государства в ликвидацию неурожая 1891 г. не соизмерим с вкладом «общества». Помощь последнего ограничивалась в основном газетной истерикой о «вымирающем русском крестьянстве», которое, конечно, до такого состояния «довели» и довели, конечно, «власти». Но это ясно. Мне интересно другое. Ведь когда в 1921 г. начался голод в Поволжье (первый голод с эпохи Смутного времени), крестьяне, веками привыкшие к СВОЕМУ правительству, тоже, наверное, «смеялись», тоже думали, что «правительство прокормит», тем более, что это правительство совсем недавно вывезло у них всё зерно, включая семенной фонд. Думали: «не могут же они»; «они понимают, что нам нечего есть, знают». По официальным данным погибло 5 миллионов. Как только начался настоящий голод, из деревень Поволжья первым делом убежали все советские чиновники. Единственная организованная группа, которая осталась в сёлах, — священники — накормить людей не могли. Единственное, что было в их власти, это помочь своим прихожанам умереть достойно, не по-зверски. В Воронежском уезде толпы крестьян ходили по полям с обновлённой иконой «Достойна есть». Священники устраивали торжественные встречи иконы с колокольным звоном, молебнами. В окрестных деревнях также стали появляться обновлённые иконы, и не только в храмах, но и в домах крестьян. А что оставалось делать? — молиться и умирать. И вот на этом этапе новое правительство наконец помогло. Но не хлебом, ибо не хлебом единым (прим. 577)… Воронежский губернский ревтрибунал возбудил уголовное дело против контрреволюционных молитв о дожде и хлебе. В приговоре от 22.10.1921 года отмечалось: Научно-психиатрическая экспертиза установила развитие эпидемии массового религиозного психоза. Подробнее: https://teletype.in/@galkovskyland/rnZooqfJx3S #Автобиографическиефрагменты