Макиавелли закрыл тему власти «Государь» Макиавелли — это описание реальности или художественное произведение? Если это инструкция, то действуют ли эти принципы сейчас? Принципы действуют, потому что это естественная драма жизни и смерти — как «Ромео и Джульетта». Итальянский новеллист написал. В чём смысл «Ромео и Джульетты»? Это очень молодые люди, почти дети, у которых открылось сексуальное чувство, влечение друг к другу. И они не являются ни англичанами, ни американцами, поэтому они друг друга любят. Они сами не понимают, что с ними происходит. Их друг к другу влечёт, им хочется друг с другом говорить, обнимать друг друга, целовать. И дело, конечно, вовсе не в сексе, не только в сексе. Секс — это низшее. А дело в эротике, в человеческой любви, в симпатии людей друг к другу — людей, которые перешагивают через все барьеры. Для англичанина, американца секс — это когда люди понуждаются быть животными, сволочами. А здесь животные, сволочи понуждаются быть людьми. Именно благодаря сексу. И это драма. Она, естественно, связана не только с тем, что они погибают, потому что вообще любовь и смерть очень тесно связаны. И юность очень связана со смертью: человек начинает жизнь, и поскольку это начало жизни, это отчасти и смерть такая вот. И это разворачивается сотый, тысячный, миллионный раз в индивидуальной жизни всех людей. Если это не американцы и не англичане. Не англосаксы. Поэтому, конечно, «Государь» Макиавелли — это технология власти, стремление к власти, манипулирование властью и так далее. Это естественно существует везде. А чего там ещё придумать можно? Он, собственно, закрыл тему. Относительно того, в какой степени Макиавелли действительно существовал в то время, в которое его помещают, — тут есть вопросы. У него есть некоторые проговорочки. Он, например, говорит, что после античности прошло всего несколько столетий. И вообще по типу литературы именно того времени Макиавелли должен был говорить «о кошечках». Он не должен был приводить примеры из жизни итальянских политических полисов. Он должен был говорить либо про античность, либо про какого-нибудь абстрактного итальянца — как в комедии дель арте, в трагедиях: вот некий дон Джузеппе что-то сделал, потом ещё что-то сделал… А он как-то так — правду-матку. Но это тогда было опасно. И возникает вопрос: в какой степени это реалистично? Вот если бы он говорил о людях, которые умерли уже давно, хотя бы лет сто назад, — тогда понятно. Но он говорит про современников. А вот это уже подозрительно. В общем, там, конечно, много всяких вопросов. Тема очень сложная. Может быть, когда-нибудь как раз Монпансье… Ой. Тише, тише, тише. Ландрин расскажет. Фрагмент стрима №28 «Дмитрий Евгеньевич: Это май-баловник, это май-чародей» на ютубе, vk-видео и rutube.