Дмитрий Галковский

Автобиографические фрагменты «Бесконечного тупика». Примечание 554 554. Примечание к прим. №543 По-русски самоанализ, покаяние — всегда глубоко, а собственно анализ, обвинение — плоско и мелко. На Западе виноват «кто-то». В России — «сам виноват». Раскаяние по-русски глубоко, глядючи, плакать хочется. Обвинение же всегда поверхностно, риторично. Да просто недостойно. Мечется русский интеллигентик, бьёт своими кулачонками по гранитным пьедесталам — так и видишь его в пенсне, бородка клинышком, визгливый голосок: «Ах, сука, полтинник за щекой спрятал! По мордасам его, ребята! Пэ глазам, пэ глэзам, падло!» И всё. Вот и вся критика, вот и весь «критический реализм». А раскаяние — это извините… Тут даже Смердяков вырастает до размеров необычайных. Персонификации зла нет. Я зла не вижу. Где оно? Кто виноват в моих мучениях? Объективного зла нет. Зло во мне. Зло-качественность. Назовите отрицательный персонаж в русской классической литературе. Его нет. Кто? Евгений Онегин? Чичиков? Печорин? Лужин? Валковский? Раскольников? Беликов? Или образ «диалектичен», размыт, или слишком приземлён, локален, статичен. А следовательно, мёртв, куколен. Гигантское, сложное и страшное зло, вроде Мефистофеля, в отечественной культуре совершенно не выражено. И реальная жизнь проявляется в кровавой ванне мозга злорадством (прим. 567). Какую тему своей жизни я ни возьму, мне хочется броситься на землю и рыдать, рыдать. Я пытаюсь проследить её развитие, и меня ужасает её зловещесть. #Автобиографическиефрагменты