Дмитрий Галковский

Автобиографические фрагменты «Бесконечного тупика». Примечание 517 517. Примечание к прим. №409 Чердынцев, написав свою книгу, испытывал удивительное чувство освобождения и сбывания своей мечты. Кто я по сравнению с Набоковым, с Годуновым-Чердынцевым? — «Гадунов-Чадинцев». У него стройное, благородное детство — у меня хаотично разъятое, униженное, жалкое. У него светлая трагедия, гибель отца и потеря Родины, — у меня отец, умерший от рака мочевого пузыря, и низменное, ничтожное прозябание в десятистепенном государстве, в бессмысленной, раздувшейся с полпланеты замухрышечной Албании. У него юношеская любовь — у меня постыдная пустота. У него умная, любящая жена — у меня опять-таки ноль. Он гениальный писатель, я же ничтожество, «непризнанный гений». И все же сходство по миллионнолетней прямой. Я в «Даре» люблю свою несбывшуюся жизнь, прекрасную, удивительную сказку-быль. Но извне всё дешифруется как огромная карикатура на «Дар» (прим. 608). Один из слоёв пародийного пространства «Бесконечного тупика» ориентирован именно на это произведение Набокова. #Автобиографическиефрагменты