Как я понял, что СССР идёт к развалу – II Конечно, я многого просто не понимал по молодости. Во-первых, для меня было неожиданно, что умер Брежнев. Потому что я в жизни ничего, кроме Брежнева, не видел. Для молодого человека двадцать лет — это просто вечность. Если двадцать лет ничего не происходит, кажется, что и двести лет ничего происходить не будет. Поэтому, несмотря на очевидные признаки — Брежнева уже чуть ли не на колёсиках возили, он был практически мумией, — мне всё равно казалось: ну, лет десять-пятнадцать ещё как огурчик будет. А потом придёт какой-нибудь ещё такой же. Получилось, к счастью, иначе. И, как сейчас понятно, иначе и не могло получиться. Но в силу своей молодости я этого не понимал и довольно всерьёз готовился прожить всю жизнь в том мире, в котором жил. И только-только я к нему адаптировался и приспособился — всё рухнуло. Для меня это был такой кризис. Поймите правильно, что я имею в виду: кризис человека, который двадцать или тридцать лет провёл в тюрьме, в одиночной камере. Там всё родное, знакомое и так далее — и вот он вышел в реальную жизнь. У него нет друзей, связей, и он не знает, собственно, что там происходит и что надо делать. И, конечно, с одной стороны, это величайшее счастье, а с другой… Вспомните прекрасную историю из фильма «Побег из Шоушенка»: человека, который почти всю жизнь провёл в тюрьме, выпустили — и что произошло? Он покончил с собой, потому что не выдержал жизни в реальном мире. Он был к ней просто не приспособлен. Хотя, конечно, понимал, что это гораздо лучше. Даже жизнь самого бедного свободного человека в тысячу раз лучше жизни какого-нибудь зэка, хорошо устроившегося на зоне в библиотечке. Фрагмент стрима №28 «Дмитрий Евгеньевич: Это май-баловник, это май-чародей» на ютубе, vk-видео и rutube.