Дмитрий Галковский

Автобиографические фрагменты «Бесконечного тупика». Примечание 373 373. Примечание к прим. №228 к отцу в палату пришёл священник, и он умер как христианин, причастившись Как же… Попа привёл придурковатый родственник. Отец же потом сказал матери: — Он дурак (родственник). Нехорошо. Как живого в могилу. Да и что незнакомый священник мог понять в нечленораздельном мычании отца, когда его и родные часто с трудом понимали. «Отец умер как христианин». Как инженер он умер, как советский инженер. Лет в 13, ещё до начала болезни отца, я паясничал, мстя за очередную его несправедливость: — Да, жизнь твоя в общем-то прожита. (Сложа руки на животе, с деланым сочувствием. И далее уже открыто ядовито.) Всю жизнь пропридуривался, а теперь, хе-хе, пожалте в мир иной, где ни аванса ни пивной. В наш советский колумбарий. Мать: «Как же так говорить! Отец работает на заводе». А отец, делано улыбаясь: «Ничего, посмотрим, как ТЫ жизнь проживёшь». Это трезвый. А пьяный говорил: «Погодите, черти, мне, может быть, два года жить осталось. Потерпите». Я передразнивал: «Погодите, мне, может, два дня жить осталось». И качался по-пьяному. Когда отца хоронили, то всё выходило смешно (прим. 385). На кладбище сфотографировались, а все стояли против непривычно яркого майского солнца, щурились. На снимках получились довольные, улыбающиеся лица. А все и радовались. Всем отец мешал. «Он уважать себя заставил и лучше выдумать не мог». Во времена Пушкина идиома «заставить себя уважать» означала «умереть». И поминки были фарсовые. А могила скоро провалилась, превратилась в дыру. Ат-тличнейше! И как всё радостно упростилось, как пошло в рост. Его зарывали в землю, а от земли, только что отмёрзшей, шёл пар, светило свежее солнце, на деревьях распускались первые листочки. Стоял гул в ушах, что-то крутилось перед глазами. Хотелось животно, бездумно смеяться, прыгать по травушке-муравушке. Бесстрастное лицо, чёрный костюм (прим. 410), молчание, ломающее любую попытку диалога, шаркающая, замедленная походка, постоянно хмурые брови. Смерть наложила на всё моё дальнейшее существование отпечаток траурных сумерек. Но одновременно ощущение неестественности этой же жизни, её выдуманности и навязанности. Это всё маскарад. Я другой. Я не живу, я не настоящий. Это надо скрывать. Как? Молчанием. Подробнее: https://teletype.in/@galkovskyland/AMv3sNsvYeN #Автобиографическиефрагменты