Великая анархическая революция Расскажите о великой анархической революции. Может ли её спровоцировать перегибание палки с ковидом? Есть ли произведение, где она описана так ярко, как в «Буратине»? Я бы не сказал, что в «Буратине» прямо описана великая анархическая революция, но несомненно Крылов понимал эту тему и затрагивал её. Там про это есть довольно много. Очень жалко, что ушёл от нас Константин Анатольевич. Рано. В силу довольно суровых обстоятельств своей жизни я спокойно отношусь к смерти людей. Ну, как спокойно — уход, конечно, трагедия. Но особенно тяжело, когда человек ушёл не вовремя: что-то хотел сказать, говорил — и оборвался на полуслове. А сказать хотел важное, нужное и мог это сделать. Когда умирает Толстой — ну да, Толстой. Последние двадцать лет жизни просто сидел в интернете и всех строил. Сказать ему уже было нечего. «Воскресение» Толстого — бездарное, позорное произведение, как будто написанное подростком. А ведь это великий писатель, несомненно великий. Но когда уходит Лермонтов — двадцать семь лет. Ушёл человек. Что он мог написать? Что мог сделать? Это, конечно, ужасно. И русская культура развивалась бы иначе. Литература — одна из тех областей, где мозг одного человека решает больше, чем миллионы других людей. Пожалуй, нигде это не видно так ясно. Может быть, ещё в медицине. Изобрёл человек лекарство, например пенициллин, — спасены сто миллионов людей. Изобрёл его на десять лет позже, чем можно было, — сто миллионов погибли. Всё решают один, два, три человека, одна-две небольшие лаборатории. Великая анархическая революция — это извечная проблема взаимоотношений государства и личности. Государство развивается, становится всё более изощрённым. Но и человек, личность, развивается тоже и получает в свои руки такую мощь, которой раньше обладало только государство. Возьмите интернет и сравните его со степенью коммуникации и информированности людей сто лет назад. Один человек сегодня знает гораздо больше и гораздо серьёзнее подготовлен, чем когда-то целое государство со всей совокупностью своих институтов. Поэтому возникают такие качели: то усиливается государство, то личность. Но амплитуда растёт, скорость тоже увеличивается. Возникает дисбаланс системы, который неизбежно приведёт к краху. Вопрос только в том, каким будет этот крах, насколько скоро он произойдёт и сможет ли человечество к нему адаптироваться. Я думаю, сможет. Потому что человек-подлец ко всему привыкает, он очень живуч. Каждый отдельный человек хрупок и смертен, но общество людей, состоящее из отдельных личностей, уничтожить практически невозможно. Вот Кампучия. Кормили людьми крокодилов, убили всех горожан — и что? Кампучия существует. Конечно, она не процветает, но государство есть, в Пномпене снова живут люди. «Извините, ошиблись». Так что, скорее всего, стабилизация будет. Вопрос только в том, насколько глубоким окажется падение. Фрагмент стрима №27 «Дмитрий Евгеньевич: 1 апреля» на ютубе, vk-видео и rutube.