Galim’s channel

Что это означает на практике. Норматив занижает реальную краткосрочность нашей депозитной базы и, что важнее, искажает ценообразование фондирования: банк не чувствует разницы в цене между деньгами до востребования и настоящим срочным фондированием, и у него нет стимула платить за срочность. Отсюда и деформированный спред между сберегательными, срочными и несрочными депозитами. Именно поэтому я и говорю, что нужно вводить в норматив явное определение срочности, аналогичное тому, которое уже используется в механизме предельных ставок КФГД, вернуть начисление процентов на текущие счета, чтобы фондирование для банков стало рыночным, и тогда у банков появится экономический смысл уходить в действительно стабильное фондирование — облигации и долгосрочные депозиты. Это и есть прямая связка банковского сектора с фондовым рынком. Инфраструктурный ландшафт ныне представлен по сути дублирующими друг друга KASE и AIX, что для маленького рынка скорее является ограничивающим фактором, нежели фактором развития. Сегодня приходится держать не только две инфраструктуры, но по сути и две регуляторные среды, а участники рынка несут двойные временные и денежные издержки. Задача объединения двух бирж ставилась еще в Послании Президента, но фактически этого не произошло. Мое мнение здесь простое: направление должно быть на единую биржевую и единую регуляторную среду, построенную на международных стандартах и понятную иностранному инвестору. А каким именно образом к этому идти — через объединение площадок, через разделение функций между ними или через унификацию регулирования двух юрисдикций — это вопрос отдельной глубокой проработки государства вместе с рынком. Здесь важнее определиться с направлением. Наиболее значимые реформы, конечно, должны касаться институциональной среды, так как именно институциональная среда больше всего влияет на развитие фондового рынка и на приход сюда как отечественных инвесторов, так и иностранных. В первую очередь больших изменений требуют вопросы защиты миноритарных инвесторов и их представленности в советах директоров, нужно усиливать роль СД и роль независимых директоров. Нужно усиливать ответственность аудиторов, независимых оценщиков и всех тех, от чьих заключений зависит транспарентность компаний. Важной частью любой инвестиционной среды является процесс банкротства и реабилитации, который, по моему мнению, также требует ревизии и приведения к международным стандартам, так как именно через этот механизм инвесторы осуществляют возврат вложенных средств из плохих компаний. Среда определяется не успешными проектами, а наоборот, плохими проектами и тем, каким образом в них защищены права кредиторов и миноритарных акционеров. Это, кстати, касается и вопроса корпоративного кредитования банками. Особо нужно уделить внимание именно исполнению и правоприменению действующих законов. Ведь закон может быть написан и даже хорошо написан, вопрос в том, насколько хорошо он исполняется. Здесь огромная роль возлагается на Верховный суд и Генеральную прокуратуру. Нужно больше транспарентности по корпоративным делам в стране, и, может быть, стоит делать такие кейсы более публичными. Большая роль также заключается в приватизации государственных компаний. С одной стороны, государство хочет сохранить контроль в стратегических компаниях, но с другой стороны, это ограничивает развитие этих компаний и не позволяет в полной мере сделать их действительно независимыми от государственного влияния. В этом плане ФНБ «Самрук-Казына», наверное, должен пройти дальнейшую трансформацию в независимый институт, управляющий долями в национальных компаниях. Сейчас ФНБ «Самрук-Казына» все еще остается инструментом в руках Правительства по реализации тех или иных политик, будь то строительство школ или строительство инфраструктуры.