Прокурорская забота по-архангельски. Ребёнка таскают за ноги, а прокуратура объясняет это предотвращением травм. В распоряжении ФСК оказались материалы истории из Архангельской области, которая вызывает серьёзные вопросы к объективности работы региональной прокуратуры и отношению правоохранительной системы к защите детей. 8–9 марта 2025 года в спортивном комплексе посёлка Васьково проходил волейбольный турнир «Кубок Городов». Среди присутствовавших находился помощник прокурора Плесецкого района Архангельской области Никита Михайлович Гребенников, который присматривал за четырёхлетним Владиславом — сыном своей знакомой Дианы Ситниковой (Матронюк). Отец ребёнка, капитан дальнего плавания Анатолий Матронюк, в это время находился в море, выполняя контракт. О том, что происходило с его сыном, он узнал случайно, обнаружив опубликованные в открытом доступе видеозаписи соревнований. По словам отца, на многочасовых записях зафиксированы многочисленные эпизоды грубого физического воздействия на мальчика. Гребенников хватает ребёнка за капюшон и тащит спиной вперёд на скамейку, удерживает против воли, волочит за ногу по полу, резко дёргает за руки, хватает за волосы и лицо. В другом эпизоде мужчина, как утверждает заявитель, закрывает мальчика в раздевалке, удерживая дверь снаружи. Всё это сопровождается криками ребёнка, который пытается вырваться, зовёт мать и кричит: «Пусти!», «Мама, ты где!», «Заколебал уже!». Особого внимания заслуживает эпизод 8 марта на отметке 2:48:30 видеозаписи. Согласно заявлению отца, Гребенников хватает мальчика за ногу и тащит по полу. В происходящее, по утверждению заявителя, вынуждена вмешаться женщина, выполнявшая обязанности медицинского работника на турнире. На записи от 9 марта отец выделяет эпизод в 9:20:13, когда мужчина якобы удерживает дверь раздевалки, не позволяя ребёнку выйти. Ещё один эпизод — в 9:56:00, когда Гребенников, согласно описанию заявителя, хватает мальчика за лицо, срывает очки и оттаскивает от волейбольной сетки. Отец обратился в Генеральную прокуратуру, Следственный комитет, полицию, региональную прокуратуру и к уполномоченному по правам ребёнка. К обращениям были приложены видеозаписи, подробная хронология происходившего и заключения специалистов. В заключении АНО «СИНЭО» от 7 июля 2025 года отдельные действия мужчины оцениваются как проявления агрессии и ограничения свободы ребёнка. В последующем исследовании ООО «Объективная экспертиза» от 25 апреля 2026 года специалист также указала на признаки физической и вербальной агрессии, а реакции мальчика — плач, крики и попытки вырваться — расценила как свидетельства физического и психологического дискомфорта. 22 октября 2025 года прокуратура Архангельской области сообщила отцу, что Гребенников пытался успокоить ребёнка, который бегал по спортивному залу и стремился попасть на волейбольную площадку. По мнению надзорного ведомства, действия прокурорского работника были направлены на предупреждение травм. Отец обжаловал этот ответ. Однако 15 декабря 2025 года прокурор области Николай Хлустиков вновь сообщил об отсутствии оснований для организации уголовно-процессуальной проверки. Последний ответ, датированный 5 ноября 2026 года, Хлустиков подписал лично. В нём прокуратура прямо подтвердила, что изучила видеозаписи турнира и оба заключения специалистов — от 7 июля 2025 года и 25 апреля 2026 года. Несмотря на это, ведомство вновь заявило об отсутствии объективных сведений, свидетельствующих о причинении ребёнку физического и психологического вреда. Дословно из ответа: «Действия Гребенникова Н.М. были направлены на пресечение активного поведения несовершеннолетнего. Каких-либо телесных повреждений от них у ребенка не зафиксировано». То есть прокуратура фактически признаёт наличие физического воздействия на ребёнка, но объясняет его необходимостью предотвратить возможную травму. При этом отсутствие синяков и ссадин само по себе не исключает причинения физической боли. Именно на это обращает внимание отец, требуя оценить не только последствия, но и характер каждого действия. Почему ребёнка можно волочить за ногу, хватать за лицо и удерживать против его воли, если всё это действительно происходило так, как описано в заявлениях? Каким образом закрывание мальчика в раздевалке связано с предотвращением травм на волейбольной площадке? И почему в ответах прокуратуры отсутствует подробная правовая оценка каждого из перечисленных эпизодов? Есть в этой истории и ещё одно обстоятельство. По сведениям отца, мать ребёнка Диана Ситникова работает секретарём руководителя Следственного управления СК России по Архангельской области и НАО генерал-майора юстиции Алексея Попова. Её приятель Никита Гребенников является сотрудником региональной прокуратуры. Анатолий Матронюк полагает, что служебное положение участников истории могло повлиять на объективность рассмотрения его жалоб. Он также сообщил редакции о выявленных в ходе имущественного спора крупных денежных переводах между счетами бывшей супруги и лиц, которых он называет заместителями руководителя регионального следственного управления. Подтверждающие банковские документы редакцией пока не проверены, поэтому делать выводы о характере этих переводов и их связи с прокурорской проверкой преждевременно. Однако вопросы о возможном конфликте интересов и независимости рассмотрения обращений остаются. Отдельно отец указывает, что после произошедшего у мальчика появились поведенческие проблемы. В июле 2025 года ребёнок проходил нейропсихологическое обследование, по результатам которого были выявлены нарушения, описанные в медицинских документах. При этом причинно-следственная связь между состоянием ребёнка и действиями Гребенникова в рамках представленных материалов окончательно не установлена. В феврале 2026 года отец получил ответ от детского омбудсмена Архангельской области Елены Молчановой. Уполномоченный подтвердила ознакомление с видеозаписями и заключением специалиста, однако сообщила, что не обладает полномочиями пересматривать выводы прокуратуры. Получается, отец уже больше года пытается добиться полноценного разбирательства. Генпрокуратура направляет обращения в регион, региональная прокуратура не находит оснований для принятия мер, а детский омбудсмен указывает на пределы своих полномочий. И главный вопрос: если бы подобные действия в отношении четырёхлетнего ребёнка совершил воспитатель детского сада, учитель или обычный гражданин, их тоже объяснили бы предотвращением травм? Или статус прокурорского работника позволяет оценивать происходящее иначе? ФСК считает, что эта история требует внимания руководства Генеральной прокуратуры и Следственного комитета России, а также проведения независимой проверки с подробной оценкой всех спорных эпизодов. Необходимо установить, были ли обоснованными действия Гребенникова, почему выводы привлечённых специалистов не изменили позицию надзорного ведомства, проводилась ли полноценная процессуальная проверка и исключено ли влияние служебных связей на принятые решения. Мы не утверждаем, что вина кого-либо доказана. Но считаем недопустимой ситуацию, когда многочисленные жалобы о предполагаемом насилии над маленьким ребёнком получают преимущественно общие ответы о предотвращении возможных травм. Анатолий Матронюк просит не особого отношения, а объективного разбирательства. Его сын не должен оставаться без защиты только потому, что человек, на действия которого жалуется отец, носит прокурорские погоны. ФСК продолжит следить за развитием этой истории и готов предоставить материалы для объективной проверки. Документы, заключения специалистов и видеоматериалы: https://disk.yandex.ru/d/9BpG00nOV0aCdQ Главный силовой канал страны ФСК