Студенты Zа Ильина

Метафизика секса Да, этот пост, пожалуй, не совсем вписывается в те политические рамки, что часто задаёт наше сообщество. Но, как по мне, он невероятно важен, ведь напрямую влияет на то, какой образ жизни ведёт человек. В нынешнем обществе секс давно потерял свою табуированность, но в то же время приобрёл статус неприкосновенных личных предпочтений. В итоге наше общество оказалось переполнено порноиндустрией и разного рода эротикой, но при этом без какого-либо здравого и полного объяснения сути полового акта. Подобное неминуемо ведёт к халатности и половым девиациям. Проблема порнозависимости сейчас крайне актуальна, как и проблема антиморального образа жизни, где женщина объективизируется, а мужчина воспринимается как инструмент, который можно использовать в силу его либидо. Мы, как те, кто противопоставляет этим тенденциям мораль, просто не можем обойти стороной эту проблему. Начнём с самой сути сексуального влечения. Как всегда, позитивисты выдумали очередную симуляцию, заявив, что сексуальное влечение якобы сугубо телесное и гормональное. Собственно, модернистские церкви это подхватили, создав пуританскую позицию, где секс воспринимается как что-то отдельное от духовного внутри человека. И дабы разбить этот миф, я хотел бы обратиться к банальному факту: человек, не имея сексуального влечения, может желать его получить, так как воспринимает секс с чем-то приятным. Более того, большинство вещей, что мы считаем сексуальными, не имеет никакого отношения к подлинному размножению. К примеру, таковыми являются поцелуи, что есть почти во всех культурах; а если даже их нет, то вместо них возникают иные жесты, к примеру соприкосновение лбами. Так же и сами половые акты, принятые в массовости, не имеют никакого отношения к зачатию — то же кунилингус и минет. Если бы основой секса были сугубо гормоны, цель которых — размножение, то и сексуальное влечение должно было бы быть направлено строго на эту функцию; не существовало бы ни поцелуев, ни иных форм удовлетворения, не связанных с деторождением. Отсюда и нелепость позитивистов, что утверждают, что секс — некий инстинкт, требующий удовлетворения, так как хотя на само сексуальное влечение влияют гормоны, они не лежат в его основе. На вершину восприятия секса, как и много где, я предлагаю поставить дух человека. Ну или, иными словами, его самосознание и самоощущение, что им и является. Я предлагаю искать причину сексуального влечения в желании человека определить свою самость здесь и сейчас. Во многих традициях, к примеру в египетской, секс связывали со смертью. И в сути своей, как по мне, это крайне логичное сравнение для понимания природы сексуального влечения. Человек стремится жить, чтобы доказать себе, что он есть и может быть счастлив; умереть же человек может стремиться напротив, желая уйти от ответственности и растворить свою самость навсегда. То же мы видим и в сексе: желая доминировать, человек стремится воплотить и утвердить своё Я; желая напротив унижаться, он пытается скинуть ответственность и раствориться, найдя в этом растворении счастье. Оба аспекта и есть ключевая причина сексуального влечения — природное желание человека воплотить в акте некий принцип, что заложен в глубинах его подсознательного. Отсюда пуританская мораль о сексе как о грехе глубоко нездорова, ведь этот принцип, то, что Платон назвал бы Эросом, проистекает из самой сути человеческой души, то есть стремление к воплощению в определённом акте того, что является частью твоей самости. Так же как и стремление жить человека является принципом, но не эгоистическим, то есть инстинктивным, а глубинно идеалистическим, то есть попытка воплотить своё «Я» в мире, о чём я писал в «К действию», когда говорил об упадничестве суицида. Точно так же и асексуальность является не ориентацией, а болезнью, ведь глубинный слой души и естественное стремление были подавлены каким-либо психологическим блоком, что ведёт лишь к чувству неполноценности и угнетению. Единственные случаи, когда отказ от секса может принести человеку благо, — это обращение этого принципа в служение чему-то высшему, как делают монахи: они,