Ни в Евангелии, ни у святых отцов нет призыва «быть несчастными». Воля Божия — благая и совершенная. Не злая, не дурная, не мстительная и не бестолковая — как чаще всего бывает у нас, человеков. И нет ничего греховного в том, чтобы просить у Бога о лучшем: о здоровье, о семейном благополучии, о «простом житейском счастье» — как бы оно ни понималось. Просить-то можно и нужно, да только получите совсем не то, что просите. Бог — не мальчик на побегушках, который срывается с места по звонку хозяина, чтобы удовлетворить любую его прихоть. Но Ему и правда очень нравится, когда мы отрываем голову от житейской круговерти и обращаемся к Нему — какой бы дурацкой, невыполнимой и даже вредной для нас самих ни была бы эта просьба. Но вот просить себе явного зла — это неправильно. У преподобного Макария Великого есть такие удивительные слова: Бог оставил лукавого в этом мире как воспитательную палку — для того, чтобы таким образом тренировать человеческую волю. Однако специально напрашиваться на такое жёсткое воспитание палками явно не стоит — можно потом очень сильно пожалеть. Да и не получится, на самом-то деле, ничего: Бог не мститель и не самодур, Он действительно долго терпит — но и больно бьёт, снайперски прицеливаясь и точно отмеряя силу ставшего столь необходимым удара. В своё время священник Александр Ельчанинов с болью в сердце предостерегал от «романтизации страдания». Боль и страдание — горнило этого мира, только в котором и может выплавиться душа в чистое Божье золото. И отцы эту истину превратили в совершенно понятное жизненное правило: не хочешь скорбей — не греши; а если грешишь — терпи приходящие беды и не ропщи. И не на пустом месте апостол Павел поддерживает христиан, когда говорит о мере искушений — что верен Бог, никогда не допускающий испытанию стать непосильной, абсолютно невыносимой ношей (1Кор. 10:13). Погрузившись в бездну человеческого страдания, Христос не просто теперь «свысока» взирает на то, как мучается и скорбит человек: Он стоит рядом, и сопереживает, соболезнует ему, делая чужую боль — Своей болью, также пригвождённой — и побеждённой — на Кресте. Он — Тот Самый Бог, который «был искушён, может и искушаемым помочь» (Евр 2:18). Боль и страдание — не самоцель, и нет у них никакой собственной ценности помимо потенциальной возможности вытолкнуть человека к святости, помочь ему разродиться в нового человека. Но, увы, всё это происходит далеко не у всех и не всегда... 💬 Протоиерей Павел Великанов @velikanovka ⚪️ Журнал «Фома»