Православный брат и гостевой автор (и при этом оппонент по ряду статей) репостнул публикацию Византийского радара. Ведёт его Антон Леодр, художник, совмещающий культ космоса и киберпанк с эстетикой иконописи. Этот сеттинг мы уже рассматривали в связи с наикомичнейшей ситуацией, когда скрепный ведущий пытался вразумить художника... только вот проект-то совершенно официозный. Как и культ космоса в принципе. В данном случае Леодр выложил источник своего вдохновения — картины советского художника Соколова. Автор вполне корректно описывает своё увлечение: Кумир детства, чародей , раскрывающий загадочный Космос, и вот я вижу подлинники работ.. Волшебство. ...учитывая, что космизм является оккультным учением. Сам по себе Соколов вроде ничем особым не отличился, обычный советский атеист. Интересным может быть, что, в отличие от Леонова, он никак не заинтересовался христианством после падения СССР. Но вообще, сказать хотелось о другом. Чисто субъективное впечатление, конечно, но... Картины эти в сущности весьма криповые. Разумеется, космос можно нарисовать весёленьким, с переливающимися цветами радуги галактиками (не это ли делает западная масскультура последние лет 40?). Но здесь — тягостная пустота, сравнимая с полотнами Х. Р. Гигера. Тоже большой любитель космоса был, придумал внешний вид Чужого, как-никак. А ведь Соколов рисовал не для шокирования обывателей, это официальные советские открытки. В этом смысле Гигер, как и многие любители мрачнейшего мрачняка, оказал некую услугу, довёл логику любителей космоса и техники до предела. Сам-то космос — не добр и не зол, это просто природа. А такая эстетика — это, кажется, нечто противоположное христианскому восприятию мира. Христианская история — история людей (а не гориллионов лет пустой Вселенной, где рандомно возникла бактерия). Любой храм — собрание лиц, а не лунный ландшафт. И надевание на «Адама и Еву» скафандров никак не поможет устранить этот зазор. Об ещё одном подобном опыте можно почитать здесь. Также в этой связи интересно тактическое взаимодействие с дискурсом Новой Финляндии, эхехе.