Одна кинокомпания снимала историческое кино в Санкт-Петербурге… Так уж повелось, что в этом городе осталось не так много улиц, где более-менее сохранилась историческая среда. Одна из них — Миллионная улица в месте пересечения с Лебяжьей канавкой. Фонари под эпоху, брусчатка, мостик горбом, на зданиях нет ни кондиционеров, ни современных окон и дверей. Плюс ко всему это достаточно тихий закуток, удобный для съемок. Но вот напасть, о которой я даже не подозревал. Часть здания Эрмитажа попадает в кадр во время съемки сцены. Просто фасад на дальнем плане. По сюжету никто в здание не заходил, туда не устанавливали свет — оно лишь оказалось в кадре. И что же... Эрмитаж прислал кинокомпании досудебную претензию с требованием выплатить 600 000 рублей. Оказывается, если здание Эрмитажа попадает в кадр кинокартины, юридический отдел музея начинает требовать деньги с производителей фильма, угрожая судом. И, говорят, судятся они по этому поводу с большим азартом. Но какой закон Российской Федерации или какие иные правовые нормы позволяют им это делать? Я бы еще понял, если бы речь шла о правах автора или его наследников. Хотя и здесь российский закон об авторском праве гласит, что через 70 лет после смерти автора произведение переходит в общественное достояние. Но те, кто прислал претензию, не Растрелли и даже не его наследники. Сказать, что я был удивлен — не сказать ничего. Я считаю, что подобные действия не только выводят Эрмитаж из правового поля, но и дискредитируют его как один из главных центров культуры Санкт-Петербурга. Это позор для российской культуры как институции. И конкретно для Эрмитажа. Я вспомнил, как на фильме «Капитан Волконогов бежал» мы использовали огромное изображение картины Кузьмы Петрова-Водкина «Купание красного коня». Государственная Третьяковская галерея, в собрании которой находится это произведение, также предъявила свои претензии на использование изображения. В итоге нам пришлось удалить его из фильма. И опять же — претензии предъявлял не художник и не его наследники, а организация, в которой хранится произведение искусства. Тогда за наши музеи я впервые испытал чувство стыда. По российскому законодательству культурное наследие нашей страны принадлежит народу.