Феликс Разумовский channel

ОКАЯНСТВО И ВАРВАРСТВО Это разные, хотя и одинаково уродливые проявления человеческой натуры. То, что доносится из т.н. украины: издевательства над пленными и использование пыточных застенков для «своих», где калечат даже подростков – это варварство. Поведение дикого (или одичавшего) человека, которому неведомы даже азы христианской цивилизации. Как же так, спрашиваем мы себя, откуда возникло варварство вокруг Киева, древнейшего центра русской культуры? Вопрос не праздный, поучительный, а для всякого русского человека – особенно поучительный. Ибо мы все были когда-то на грани в сущности аналогичного безумия. Большевизм как школа ненависти с её концлагерями, заложничеством, издевательствами и садизмом, едва не обернулся для нас таким же варварством. Прежде оно было категорически чуждо русской жизни. Это, конечно, не значит, что в ней не было зла, неправды, жестоких междоусобиц. Одни похождения опричников чего стоят. Или наши кровавые бунты… В этом ряду и Великая русская Смута начала ХVII века, когда окаянство стало чуть ли не нормой жизни. Но в том-то и дело, что это было не варварство, а именно окаянство. В нравственном смысле явление наверняка более постыдное и губительное. Потому что бесчеловечность окаянства исходит от христианина. И это действительно страшно. А между тем от того, кто отверг закон Христов, до самой последней минуты можно ожидать опамятования и покаяния. Предавшись разгулу и пустившись во все тяжкие лихой человек (за редчайшим, может быть, исключением), помнит о своём отступничестве и отщепенстве. Недаром русская история полна примеров раскаявшихся разбойников и убийц. Тогда как варвару – обратной дороги нет. Он не чувствует и не знает, что такое грех. Живёт совершенно другими, примитивнейшими понятиями. (В наши дни они искусственно сконструированы и внедрены). Его варварство – следствие того самого расчеловечивания, которым в полной мере овладела современная политтехнология. В такой ситуации идейная невнятица обходится нам дорого, во время войны – особенно дорого. В вопросе о том, кто нам противостоит, кто наш враг, не должно быть ни мнимостей, ни иллюзий. Другими словами, расклад таков: против Русской церкви, против нашей русской культуры и государственности ополчилось свирепое, беспощадное варварство. А если так, при чём тут, к примеру, «сталинские соколы»? И прочие такого рода фантомы и соблазны?

ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕПРЕССИИ... Применительно к русскому ХХ веку - категорически неверное, недостаточное и малодушное определение. Россия пережила невиданный, чудовищный геноцид. О том, что эта беда возникла не на пустом месте, говорено предостаточно: Россия была больна... Но это ни на минуту не оправдывает политических головорезов и фанатиков, которые, воспользовавшись моментом, устроили зверский, безжалостный и планомерный погром. О его бесчисленных жертвах мы будем помнить вегда, и, конечно, не только 30 октября. И пока будем помнить, пока будем скорбеть и не принимать лукаво-легкомысленных оправданий лихих политических жуликов, у нас есть надежда вымолить у Господа прощение. Стало быть, обрести силы, прийти в себя и, расчистив пепелище, мало-помалу возрождать нашу многогрешную и прекрасную Русскую землю.

ЗЕРКАЛА РУССКОЙ СУДЬБЫ: БИТЬ ИЛИ НЕ БИТЬ На этот раз начну издалека. Напомню о настойчивых призывах умнейших русских людей ХIX столетия (золотого века русской культуры, на минуточку!) преодолеть незнание или полузнание России. Об этом писали, к этому призывали Карамзин, Пушкин, Гоголь, Тютчев… Они считали такое состояние русского общества нетерпимым и опасным. Предвидели надвигающиеся грозные испытания, которые нарастали как снежный ком. Наши национальные гении были правы. На незнании России утвердился русский нигилизм, радикализм всех мастей и вызрело позорное русское отщепенство... А теперь о парадоксе. О том, что наши доморощенные демиурги, разгонявшие энергию отрицания и отщепенства, напротив, отличались редкой национальной проницательностью. Ибо прекрасно знали все слабости и соблазны Русского мира. Самый оглушительный пример – Лев Толстой. Великий яснополянский старец, «зеркало русской революции», могучий борец с православной Церковью, властью и государством; сочинитель новой религии, нового священного писания, готовый «исправлять» даже Христа… А что теперь? Каков результат всех мыслимых демиургических экспериментов? Увидела ли нация в огне невиданной русской Смуты ХХ века «лицо России»? Обрела ли, наконец, своё национальное дело? Будем честны, национальная тема по-настоящему волнует сегодня немногих. Вялое постсоветское общество с искусственно законсервированным позднесоветским сознанием живёт спустя рукава и лениво наблюдает за сетевыми перепалками. Или – не наблюдает. …Где будет стоять памятник Солженицыну во Владивостоке, кто такой сам Солженицын, о чём он писал… не всё ли равно. И станцию Войковская в Москве переименовывать не жа-ла-ем. Ну и что ж, что убийца и мерзавец, мы привыкли… И вообще – в доме повешенного не говорят о верёвке. Не так ли… Так да не так. Во-первых, это не русская пословица. А во-вторых, дом со станцией Войковская – это дом палача. Тогда как историческая Россия при всех своих несовершенствах была абсолютно другим Домом. Каким? Как он простоял тысячу лет? Среди войн, бурь, мора и глада?.. Нет слов, насколько это фантастически интересная и необычайно жизненная тема. Кстати, великой заслугой Александра Исаевича Солженицына был поворот к русскому национальному самопознанию посреди глухого беспамятства «развитого социализма». Поступок дерзновенный! Потому что без «искупления прошлого», без принятия русского исторического наследства мы обречены на историческое прозябание. Солженицын ставил вопрос именно так. Он был и остаётся зеркалом русского опамятования. При этом отдельные высказывания писателя-мыслителя можно и нужно обсуждать. С чем-то стоит не соглашаться, почему нет. Категорически нельзя называть писателя «дешёвым фигляром», «интеллектуальным жуликом» и – прошу прощения – «бородатым чучелом» (цитирую господина А. Чадаева). Пытаться переплюнуть наших банкротов-нигилистов – занятие пустое и неблагодарное. Продолжать бить зеркала в нашей ситуации по меньшей мере не комильфо…

НАШЕСТВИЕ ПУСТОТЫ С чего начинается культура вторичности? Или, называя вещи своими именами, колониальная культура? Что является непременным условием её распространения и утверждения? На первый взгляд довольно простая вещь: потеря подлинности. Когда исчезает цена и значимость слова. А вслед за словом - цена важнейших понятий, поступков, откровений. А ещё – цена пространства, что для русского человека особенно болезненно. За примерами далеко ходить не надо, их великое множество. Отмечу то, что на днях попалось на глаза. Вот появился в московском Вавилоне очередной тысячапервый проект небоскрёба на проспекте Вернадского. Жилой комплекс «Верн»: 60 этажей, высота - 230 метров, то есть аккурат вровень с рядом стоящим зданием Московского университета (вместе со шпилем). Вопросы – Зачем? – задавать бессмысленно. Налаженный урбанистический конвейер, обогащающий и бенефициаров, и акторов, работает и будет работать несмотря ни на что. Отметим всего лишь одну на первый взгляд малозначительную деталь. А точнее – текст, которым автор отмеченного проекта Николай Переслегин сопроводил своё детище: «ЭТОТ ПРОЕКТ ПРО БАЛАНС И ПРО ЛЮБОВЬ К МЕСТУ. МЫ РАБОТАЛИ С ТРАДИЦИОННЫМИ ПРОПОРЦИЯМИ И АБСОЛЮТНО СОВРЕМЕННЫМИ СРЕДСТВАМИ ВЫРАЖЕНИЯ…» Перед нами – типичный и пошлейший фальшак, рассчитанный прежде всего на рулевых вавилоностроения. Слова о любви и традиции призваны потрафить их публичному имиджу отцов-благодетелей столичного града. В таком стиле пишутся предвыборные агитки и выступления начальства на мероприятиях квазипатриотического толка. Кстати, политтехнологи тоже давно оседлали этот стиль, который имитирует то, чего нет. И в котором напрочь отсутствует та самая целительная, животворящая сила, которая зовётся подлинностью. Недаром столь отталкивающие формы приобрела пропагандистская кампания, продвигающая неосоветскую мифологию. Насквозь манипулятивную, фальшивую и лжеучительную. И, конечно, - отнюдь не безобидную. Это, напротив, рискованная, крайне опасная игра. Её азартные участники (не буду лишний раз называть их имена, они хорошо известны) на своих уроках-проповедях обучают доверчивых учеников подмене реальности. Стало быть, изгоняют подлинность во всех её проявлениях. Между тем реальность имеет обыкновение время от времени грозно напоминать о себе. И что тогда? Ведь мнимая культура, мнимая традиция, мнимая, ненастоящая любовь и верность – не помогут. И не спасут…

БУДЬТЕ КАК БОГИ. Этот библейский прародительский соблазн имеет самое прямое отношение к нашей русской судьбе. И не только на уровне человеческой личности, но и страны в целом. «Он Бог, он Бог был твой, Россия», - с восхищением воспевал Петра I Михайло Ломоносов. Все свершения, все деяния царя-преобразователя представлялись нашему первому «Платону» образцом государственной работы. Но вот прошло двести лет, и созданная Петром великая Империя была разрушена «до основания». Обратим внимание, это крайне важно: «лихой годиной бед» и теперь, в начале ХХ века, правит человек, в котором проницательный Максимиллиан Волошин увидел характерные петровские черты. Великий Петр был первый большевик, Замысливший Россию перебросить, Склонениям и нравам вопреки, За сотни лет, к ее грядущим далям. Он, как и мы, не знал иных путей, Опричь указа, казни и застенка, К осуществленью правды на земле. Не то мясник, а может быть ваятель - Не в мраморе, а в мясе высекал Он топором живую Галатею… Впрочем, сходство ещё не означает тождество. Об этом напомнил себе и нам, потомкам, один из пассажиров «философского парохода» Александр Изгоев. Прощаясь с Петербургом (Петроградом), стоя у прекрасного Медного всадника, он думал о том, что «в Петре Великом было действительно немало от большевиков. Но, к сожалению, в коммунистах почти ничего нет от Петра». И тем не менее, никуда не денешься, творец Империи проторил дорогу будущим могильщикам своего великого детища. Они, как и он, были демиургами, сочиняли (каждый по-своему) новый прекрасный мир. Творили из ничего с чистого листа. Действовали, как и подобает демиургу, - самочинно, без Бога, только по своему разумению. И в этой самочинности скрывалась главная опасность. Смертельная опасность. Ибо демиург есть непримиримый враг традиции, в том числе доброй традиции. Враг естественного, нереволюционного развития, стало быть, жизни как таковой. Сочинив новую жизнь, он прибегает к насилию, что есть силы давит и в конечном счёте разрушает живой национальный организм. Тщетно пытаясь заменить организм механизмом (наподобие часового, это любимый образ Петра), демиург стремится уподобить множество живых людей винтикам и шестерёнкам огромной «регулярной» государственной машины. В позднесоветское время такая машина, исчерпав все национальные ресурсы, рухнула... И вот теперь, на историческом пепелище мы наводим тень на ясный день. Сочиняем кентавра: пытаемся соединить некую абстрактную, погубленную доморощенными демиургами традиционность с кусками безжизненной коммуно-большевистской конструкции. Здесь мы невероятно фальшивим… Ведь на самом деле нам бы очень хотелось действовать демиургически, то есть политтехнологично и, в сущности, по-прежнему самочинно. Да вот незадача, бодливой корове бог рог не даёт…

Неудивительно, что постсоветское общество мало волнует эта тема. Сравнительно немногие энтузиасты-волонтёры занимаются спасением оставшегося после большевистского погрома бесчисленного количества руин. Есть группа градозащитников… О национальном масштабе этого движения говорить не приходится. Более-менее заинтересовано обсуждается у нас больная проблема миграции, проблема неизбывной коррупции, бюрократизации… Вызывает обоснованную тревогу единство России. На этот счёт выписываются нелепые рецепты. Нелепые – потому что беспочвенные, безнациональные, безжизненные… «Мощь, сложность, богатство, счастье» некогда рождались в совершенно иной культурной и ментальной среде. Как говорится, в другой жизни. На Русской земле.

СУДЬБА БЕЗ ПОЧВЫ И ПОЧВА БЕЗ СУДЬБЫ …К величайшему сожалению, это пророчество Ивана Бунина сбылось: «Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, — всю эту мощь, сложность, богатство, счастье…». Так вот, те самые внуки, а сегодня уже и правнуки, – это мы, жители современной России. Это нам невозможно представить себе «ту Россию», Россию Историческую, которую в ХХ веке принесли в жертву ретивые экспериментаторы из сколоченной самозванцем-фанатиком партии нового типа. Если бы мы каким-то чудом прозрели, если бы теперь «ценили» и «понимали» то, о чём писал Бунин, мы бы совершенно иначе относились к тому, что уцелело от погрома. К русским историческим городам, усадьбам, старым домам, улицам, русским ландшафтам… Мы бы берегли каждый осколочек, каждый камушек. Мы бы не позволили хватким вавилоностроителям гробить остатки московской старины. Мы бы вели совершенно другие разговоры, смотрели другое кино, читали другие книги… Мы бы взашей выгнали всяких там «экспертов» и дельцов от культуры, которые оптом и в розницу торгуют тем, что ещё осталось на русском пепелище. Увы, мы не прозрели. Нам нет никакого дела до самого главного, основополагающего… без чего невозможно само «понятие» о России. Ведь не с политических идей и идеек начиналась былая «мощь и богатство». И даже не с хозяйственно-экономических забот и свершений. Понятие о России начиналось с образа Русской земли. Это не только территория, не только и не столько километры или гектары, хотя и они, конечно тоже. Говоря о Русской земле, писатель ХIII века прежде всего поведал о её красоте: «О, светло светлая и красно украшенная, земля Русская! Многими красотами удивлена еси…» Это восхищение своей землёй и особое, сердечное отношение к ней было доминантой русской жизни. Иначе говоря – нашим культурным кодом, основой национального бытия. Русские люди вырастали сынами и дочерьми Русской земли. И в этом смысле – да! – прилагали себя её просторам и святыням. Собирали, служили и защищали родную землю. Ради этого несли государево тягло, строили царство, империю… склонялись перед волей монархов-самодержцев. Но начиналась русская жизнь не с государства и не с образа правления. Всё это важно и даже чрезвычайно важно, тем не менее, чтобы понять, как русский человек добрался сначала до мыса Дежнёва, а потом и до Форта Росс в Калифорнии, надо говорить о другом. О нашем величайшем даре освоения пространства. Между тем русская мысль нового времени довольно поздно откроет для себя тему национального пространствопонимания. Только в эмиграции, под конец жизни Николай Бердяев напишет о том, что «огромность России есть ее метафизическое свойство, а не только свойство ее эмпирической истории». И там же, в тексте «Русской идеи», мы найдём подлинные прозрения философа: «у русских — иное чувство земли, и самая земля иная, чем у Запада. Русским чужда мистика расы и крови, но очень близка мистика земли». Была близка… Безумие и недомыслие ХХ века «преодолели пространство и простор» Русской земли. Строители самочинного Нового мира задушили самобытное «чувство земли», тем самым основательно поколебав фундамент русской цивилизации. На этом пепелище на наших глазах расцвела вакханалия московского урбанизма. В сущности, это не только разрушение образа главного русского города, столицы русской культуры, но и неизбежная отмена «огромности России». Ведь разбухание перенаселённого, многомиллионного мегаполиса происходит за счёт опустынивания и деградации громадных, некогда обжитых территорий. Это совершенно очевидно и бесспорно. Должно было произойти нечто непоправимое и страшное, чтобы нация землепроходцев выродилась в капризно-раздражительных релокантов или, навсегда распрощавшись с русским простором, согласилась на клетушки в бетонных человейниках.

НАПРАВЛЕНИЕ ГЛАВНОГО УДАРА В современной, так называемой гибридной войне, этот удар наносится по национальной психологии, а в идеале – по ментальности противника. То есть, по нашей ментальности. Прилёты по НПЗ и другим инфраструктурным объектам – это только «разогрев». Материальные объекты рано или поздно можно восстановить, тогда как порушенное русское сознание, взломанный культурный код отправляет нас прямиком на обочину истории. Лишает Россию воли и в конечном счёте способности к сопротивлению. Такой сокрушительный удар наносится через русское пространство. И наносится он – нашими руками (это высший пилотаж!). Поразительно, насколько тут всё откровенно. Ведь даже сами названия «объектов» (тут почти сплошь англицизмы) прямо свидетельствуют о том, откуда это к нам прилетело. Московский небоскрёб Файв Тауэрс, например. Его объём уже уродует южную часть исторической Москвы. Благоденствующий мир аплодирует таким успехам. Уже строится 90-этажный One в «Москва-Сити». И ещё много чего такого строится и уже построено в бывшей Первопрестольной… И перед войной, и в годы войны, - аккурат в ту пору, когда мы вели абстрактные разговоры о Русском мире. Одно другому, как оказалось, нисколько не мешает. И война с пресловутым Благоденствующим миром – не мешает. Эх! Молодцы ребята! – потирают руки его стратеги-идеологи, верной дорогой идёте господа-товарищи. Так держать! Получайте заслуженную награду – премию European Prize for Architecture. В нынешнем 26 году её лауреатом стал бывший главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов. …Вот так мы воюем. Самоубийственно! До беспамятства! С полной отдачей! Так ведь многим всё это нравится, скажете вы. Конечно! Так и должно быть. Жить и работать надо по-коммунистически… Пардон, ошибся, тренд слегка изменён. Жить и работать надо так, как выгодно нашему заклятому партнёру. Главное, чтобы не по-русски.

…Кто же в конце концов возьмёт верх: царственный страстотерпец и отец невинноубиенных детей или кровавые упыри-самозванцы, вознесённые на вершину власти энергией русской Смуты? Предсказать нетрудно – никто. Хорошо устроятся и уже устроились проходимцы, востребованные релятивистами-вавилоностроителями. Наивно удивляться, почему их так много. Почему они встречаются везде и всюду, и даже там, где заведомо не берут кого попало, а напротив, отбор претендентов происходит самым тщательным образом. Что у тебя за душой? Како веруеши? – на эти вопросы успешный суперсовременный главначпупс не ответит определённо и внятно. Для него гораздо важнее нечто совсем-совсем другое. А идеи, подходы и взгляды он будет озвучивать любые. И даже взаимоисключающие, почему нет. Значит – свой! Загляните в ТГ-канал шибко раскрученного блогера, и вы найдёте там нечто подобное, релятивистское. Когда и богу свечка, и чёрту кочерга. Да хоть у того же неизменного Подоляки: вот он приветствует Общемосковский Крестный ход, а через пару дней, в очередную годовщину главного чекиста, - поёт осанну этому кровавому монстру, гонителю православной и культурной России. Ещё сравнительно недавно, когда почва окончательно уходила из-под наших ног, русский человек мучился этим духовным беспутьем, «несуразицей», как сказал тогда большой русский поэт: Какой мерой мерится Моя несуразица? И в бога не верится, И с чёртом не ладится. Впрочем, в эпоху победившего масскульта и вавилонстроя так вопрос уже не стоит. Пока не стоит…

ПРЕМЬЕРА НА ФОНЕ И В КОНТЕКСТЕ Через несколько дней в кинотеатрах страны можно будет посмотреть исторический фильм «Романовы: преданность и предательство». Снял фильм режиссёр Василий Чигинский, главный герой его новой ленты – император Николай II. Тем временем другой режиссёр, Владимир Бортко, заканчивает работу над сериалом о Сталине. В этой кинематографической коллизии нетрудно увидеть некую странную закономерность. Нечто похожее происходит у нас и в мемориальной сфере: одновременно ставятся памятники Николаю II и Сталину. Иной раз – Дзержинскому. При этом по всем городам и весям по-прежнему стоят памятники главному разрушителю исторической России и убийце Николая II товарищу Ленину. Плюс – мавзолей с «большевистскими мощами» на главной площади страны (о топонимах – разных там ленинских проспектах, улицах и переулках – и говорить нечего). Отметим ещё одну важную примету дня: навязчивые ностальгические нотки откровенно прокоммунистической пропаганды. На этом фоне основательно разбирать новое кино о русской катастрофе не приходится. Достаточно того, что образы Николая II и всей его семьи созданы с неизменным сочувствием и доброжелательностью. Актёры, в том числе молодые актрисы, играющие великих княжон, полны обаяния. После провальных «Хроник русской революции» с бездарно-анемичным Императором и уж тем более после игриво-кощунственной «Матильды» новое кино смотришь как минимум с благодарностью. Ждать какого-то там особого осмысления или «последней правды» о гибели Империи – не стоит. Разговоры подобного рода – банальный пиар и реклама. Впрочем, на сегодняшний день минимальная достоверность и человечность - это уже много. Именно человечность, попранная революционным хулиганством, паскудством, тупостью и прочими «духами русской революции». Все они живы, все на виду, все играют с нами в смертельную игру… Разумеется, новый исторический фильм никого сегодня ни в чём не убедит. Точнее так: участники Царских дней в Екатеринбурге и Общемосковского Крестного хода и без того сохраняют скорбное чувство утраты – утраты русских святынь, русской власти, русской красоты, русского благородства… Тогда как «большевиков не сопрёшь» (И.Бунин) – ни тогда, ни теперь. Они держатся за Россию крепко. И до сих пор несут в массы своё примитивное мирочувствие, до сих пор калечат наших детей, преподают им «историю», рассказывают всякий вздор. Что, мол, не было никакой Русской Голгофы – никаких грабежей, убийств, репрессий. Не было ничего бесчеловечного, звериного, напротив… Ну, и так далее. То, что всё это кому-то необычайно полезно и нужно, говорено неоднократно. Чтобы одни – за Царя, другие – за рябого генсека. Милое дело! Пусть бесконечно топчутся на одном месте. Пусть спорят, доказывают, ставят памятники, снимают фильмы… Лишь бы нам, наследникам самозванцев, не задавали лишних вопросов.

СЕГОДНЯ, 4 сентября 2026 года у нас в России произошло чудо. Верховный Суд Марийской Республики полностью оправдал Юрия Ускова! Позади долгие месяцы упорных попыток местных властей найти компромат на известного русского общественного деятеля, предпринимателя и мецената. Позади арест в зале суда, подписка о невыезде, бесконечная нервотрёпка, бессмысленная трата энергии, сил и нервов. Позади одно из проявлений нашего русского абсурда. Ибо преследование Ускова иначе как абсурдом не назовёшь. Слишком надуманы и нелепы были предъявляемые ему обвинения, слишком очевидным бюрократический «заказ», попрание здравого смысла и – антирусская подоплёка всей этой позорно-неприглядной истории. Его стремились, как говорится, «полечить», поставить на место, загнать в стойло… И – отступили! На вопрос: почему? – мы ответим когда-нибудь потом, если ответим. Велик соблазн увидеть в этом очевидном проявлении здравого смысла добрый знак. Начало оздоровления и опамятования. И это тоже будет подлинное чудо. Потому как Усковых у нас в России мало, а абсурда, чиновной фанаберии и разного рода призраков, напротив, - очень и очень много.

ВАВИЛОН ГОРАЗД НА ИМИТАЦИИ Московские вавилоностроители хотят выглядеть прилично. То есть цивилизованно и культурно. Для чего обратились к тому, кто «наше всё». Решено порадеть о памятнике Пушкину и запросить мнение московских жителей о его, памятника, местонахождении. Мол, хотите, – враз вернём памятник на историческое место (то самое, с которого бронзового Пушкина перенесли в достославные советские времена). Вся эта пиар-история напоминает повадки лихих людей. Разорив дом, уничтожив его дух, перевернув всё вверх дном, незваные гости с изрядной долей ёрничества стали спрашивать хозяев о том, куда поставить их любимую чашку? Мол, можем вернуть на прежнее место… Хотя, вот незадача, старый буфет и всё его содержимое мы – того, ликвидировали, значит. Аппетиты московских вавилоностроителей по части ликвидации сродни погрому. При этом никогда прежде они никого ни о чём не спрашивали: ни коренных жителей, ни энтузиастов-градозащитников. Судьбу Москвы как памятника национальной культуры вавилоностроители решали исключительно келейно. За 15 лет их самочинного, бесцеремонного, а зачастую просто варварского строительного безумия Москва перестала быть Москвой. Русский город превратился в типичный мегаполис третьего мира. Войдя во вкус, урбанисты-вавилоностроители «нагнули» законодателей, отбросили большинство и без того эфемерных средств сохранения исторического наследия и довели дело до судебной тяжбы с московскими градозащитниками. И вот накануне выборов в этой позорно-недостойной атмосфере главный вавилоностроитель поднимает вопрос о правильном местонахождении памятника Пушкину… Остроумно! Смело! Цинично! Иначе говоря – очень, очень политтехнологично!

«Я ВЫШЕЛ РАНО, ДО ЗВЕЗДЫ». – эта пушкинская строчка, я полагаю, задаёт верный тон в жизнеописании протоиерея Вячеслава РЕЗНИКОВА. Ему, замечательному православному просветителю, сегодня исполнилось бы 80 лет. Своё пастырское служение он начал в далёком уже 1981 году. То есть ещё «до звезды» – в нашем случае это празднование 1000-летия Крещения Руси в 1988 году. Принято считать, что с той поры началось второе крещение нашего Отечества. По меткому выражению Сергея Аверинцева в тот год главной новостью в некогда православной стране стало существование Христа. Так вот, восприятие этого невероятного, ошеломляющего события, его поистине судьбоносное значение для измученной грубой атеистической пропагандой советской России, без сомнения, приуготовлялось на протяжении нескольких предшествующих лет. Приуготовлялось пастырями нового поколения и нового склада. Которые, кстати, в отличие от нас не знали, что построенной на богоборческом фундаменте могучей империи отпущено меньше десяти лет. Всего-навсего. Но эти люди, не устрашившись тотального идеологического контроля (для Церкви – особого, сугубого контроля), вышли на проповедь Христа. Среди них был молодой священник Вячеслав Резников. В те годы ему не было ещё и 40 лет. Вчерашний московский интеллигент, выпускник Литературного института, внимательно прочитал Пушкина и… прозрел - обратился к вере и Церкви. Об этом он напишет вскоре замечательную книгу, которая так и называется «На пути к вере». Аз грешный имел счастье знать отца Вячеслава в те годы. К нему тянулись десятки людей, в большинстве своём молодая московская интеллигенция. И он, повторяю, сам довольно ещё молодой человек, за плечами которого не было никакой священнической традиции и даже основательной православной культурной традиции (всё было обрублено и исковеркано) – принял этот вызов опустошения советского человека. И с Божьей помощью вышел на брань… Сегодня, вспоминая в этот памятный день дорогого батюшку, мысленно перебирая в сознании его слова, его мысли, его особые интонации, мне кажется особенно важным упомянуть о его удивительном трезвомыслии. С самых первых дней и потом, в 90-е, на пике восторженного внимания растерянного постсоветского общества к Русской Церкви, отец Вячеслав не уставал сдерживать нашу неофитскую эйфорию. Говорил о том, что после такого разгрома, которому в ХХ веке подверглась Церковь, русская культура и русская жизнь, рассчитывать на скорое уврачевание и оздоровление не приходится. Что впереди ещё много трудов, скорбей и соблазнов. Сам он не переставал неустанно трудиться – до самого своего последнего часа. К нему в Покровскую церковь в Тарасовку по-прежнему приезжали люди, люди разные, много людей. И все со своими вопросами, сомнениями и проблемами. Приехав однажды, приезжали впоследствии вновь и вновь…

СОБАКА ЛАЕТ, А БАРЫ ЕДУТ (русская пословица) Публичные интернет-ресурсы чем дальше, тем больше наполняются оскорблениями и бранью. Сторонники ресоветизации и реинкарнации коммунистических монстров используют любую возможность, чтобы морально уничтожить своих идейных противников. Десятки наглых, оскорбительных комментариев появляются под нейтральной информацией о мнении Патриарха. Что уж говорить о высказываниях других участников русского движения. «Не должно вам быть!» — таков пафос нарастающей кампании по их глумливой дискредитации. Допускаю, что часть этой массовки инспирирована информ-ресурсами противника. Для гибридной войны такие приёмчики – самое то. Но не будем обольщаться, в современной России ряды советских людей, убеждённых в исключительной благотворности кровавого советского проекта, довольно многочисленны. Недаром ещё в 2013 году на самом высоком уровне была признана проблема «сохранения своей идентичности». С тех пор много воды утекло. И благие намерения (если таковые имели место) постепенно обернулись тем, чем политикам заниматься проще, а для сохранения статус-кво – выгоднее. Так началась пресловутая ресоветизация, точнее, – усилилась, приобрела осязаемые формы. И довольно быстро из массы носителей советского безнационального мировоззрения выделились активисты и потенциальные провокаторы. Которые, получив ободряющие сигналы со стороны официальной пропаганды, сорвались с тормозов и пустились во все тяжкие. И это тоже весьма характерно. Когда советского человека поощряет начальство, он зачастую перестаёт себя контролировать. Появляется дозволенный предлог, и можно снова с ненавистью и хамским посвистом идти в последний и решительный бой — с Церковью, Исторической Россией и русскостью как таковой. О том, что из этой затеи ничего путного не выйдет, говорено неоднократно. Очередная попытка отменить закон единства культуры (многострадальной русской культуры!) заведомо обречена. К тому же снова придётся сполна оплатить исторические издержки – и как минимум деградацией социума и застоем. Но, как говорится, не будем о грустном. В пагубном зигзаге нашей внутренней политики есть один несомненный плюс. Бюрократический официоз неизбежно оттянул на себя большую часть хватких, швыдких и ушлых. Тех, кому по большому счёту безразлично, каким флагом махать и что пропагандировать. В т.н. социальных лифтах ХХI века таких большинство. Это не значит, что среди хамовато-шумных сторонников светлого советского будущего (и прошлого) нет людей идейных. Есть, конечно. Только обратите внимание – тон задают не эти «хористы революции», а люди циничные, по-своему умные, точнее хитрые, и в высшей степени прагматичные. Таков, безусловно, главный вавилоностроитель Москвы. В своё время он патронировал устроителей Музея ГУЛАГА, а в 2025 году взял и влепил на «Таганской» горельеф Сталина, аккурат на подходе к зданию фонда Солженицына. Только очень наивный человек может ставить вопрос об убеждениях и символе веры этого современного креативного главначпупса. То, что он не собирается «себя под Лениным чистить», — можно не сомневаться (ни под Лениным, ни под Сталиным). Он человек больших, очень больших денег, стянувший «под себя», в одну точку огромной страны гигантские ресурсы… Ему и людям его круга принадлежит в нашей стране практически всё. И если бы им не было нужно, то никто бы не выпустил неосоветского джина из постсоветской бутылки. Стало быть, им — нужно. Ибо идеи господина Макиавелли никто не отменял. В отличие от полинялых постулатов тех, кто в ХХ веке не оставил в России камня на камне…

В ГРУЗИНСКОМ ЭДЕМЕ Судя по рассказам, в русско-грузинско-украинской эмигрантской среде случился очередной скандал. По-современному – движуха. Непосредственный повод из разряда дурно пахнущей гостиничной бытовухи: горячий грузинский джигит ударил говорящую по-русски женщину. Печально, конечно, но для уличных манифестаций тут как будто нет оснований. Как бы не так! Ведь мы с вами живём в среде особого рода, в постсоветском пространстве, где русских принято считать виноватыми всегда и во всём. И потому при наличии повода мгновенно включается механизм массовой политической культуры. Плюс грузинский темперамент, плюс комплекс российского релоканта… И вот уже кипят страсти, разогретые инфернальной ненавистью к России и русским. В Грузии эта тема особенно дурна и противоестественна. Потому что только благодаря России православная Грузия смогла сохранить свою веру, свой народ и свою культуру. В ХVIII столетии миниатюрные грузинские царства были обречены. Без русской военной и дипломатической помощи закавказская страна, окружённая могучими, воинственными исламскими державами, не имела исторического будущего. Но это – история. Тогда как у современной политической тусовки – свои настроения и подходы. Точнее – комплексы, замешанные на одной-единственной теме: Россия кругом виновата. Перед Грузией – в том числе. Других мнений быть не может! На самом деле – может. Далеко не вся Грузия пребывает во власти постсоветского антирусского безумия. Знаю об этом не понаслышке. В конце 2007 года, в самый разгар антироссийской политики грузинских властей, наша съёмочная группа исторической программы «Кто мы?» работала в Грузии. Снимали новый цикл об истории русско-грузинских отношений. Название цикла говорит само за себя: «Грузинская песнь России». Добирались до Тбилиси через Ригу. У нас не было ни грузинских виз, ни положенной в таких случаях аккредитации. Но у нас было благословение грузинского патриарха Илии II. Нас привезли в резиденцию самого уважаемого человека в Грузии прямо из аэропорта. Всё это организовывали люди, относившиеся к России – её истории и культуре – с сердечным сочувствием и благодарностью. И таких людей, как мы смогли убедиться, в среде грузинской интеллигенции было немало. Они в разгар грузинско-российского политического раздрая открывали перед нами двери крупнейших грузинских музеев, храмов и исторических памятников. Это делалось без всяких «официальных писем» и обычной для нашего отечества волокиты. С нас нигде не брали денег (что опять-таки в наших палестинах встречается нечасто). Одним словом, 20 лет назад далеко не вся Грузия приветствовала антирусские выкрутасы Саакашвили. Зато в известных, влиятельных и преуспевающих московских тусовках эти выкрутасы воспринимались на ура. Может быть, поэтому с той, вменяемой Грузией (как, впрочем, и с вменяемой Украиной) наш политический бомонд не общался, а главное – не патронировал, не поддерживал. Стоит ли удивляться эпилогу. Тому, что антирусская, точнее даже – руссоненавистническая массовка стала задавать тон повсюду. В том числе на грузинских улицах…

КАК ЭТО ВСЁ СЛУЧИЛОСЬ? Политтехнология неизменно играет на человеческих слабостях. Потому что так проще и так быстрее. Купить проще, чем вырастить самому. Поднимать гораздо труднее, чем, подтолкнув, опрокинуть и сбросить вниз. Так выстраивается то, что принято называть «внутренней политикой». То есть чаще всего это подмена. «Пора подмен» - назвал своё последнее стихотворение иеромонах Роман и подвёл ожидаемый итог: «РАЗЛАД БЕЗ ЕДИНЕНЬЯ В ГЛАВНОМ». Когда по заказу властей предержащих российские политтехнологи сделали ставку на ползучую ресоветизацию, они, как обычно, сосредоточились на человеческих слабостях. С тех пор, имея громадные финансовые и административные ресурсы, они легко подменяют понятия и смыслы. Патриотизм вновь круто замешивается на космополитической квазикоммунистической закваске. Тирану возвращается священный статус спасителя отечества, а исполнители его злой воли снова становятся героями и победителями всего и вся. Условия для подобного рода подмен в начале ХХI века сложились более чем благоприятные. Тут не только пресловутая ностальгия («Как молоды мы были!…»), не только идеализация трагического советского прошлого. Тут, прежде всего, мировоззрение. Упрощённое, абсолютно беспочвенное материалистическое мировоззрение. Этим бетоном в своё время совок залил и умертвил православное сознание и подлинную русскость… Миллионы людей потеряли чувство Земли, Дома и Отечества. И тем не менее, несмотря на все усилия, до конца решить проклятый «русский вопрос» коммунистические властители не смогли. Ещё в конце ХХ века началось русское опамятование – тяжело, медленно, подчас косо и криво, и всё-таки началось. И с тех пор только укрепляется и зреет. Его бы поддержать, не глушить соблазнами и пропагандистским ядом под названием «чужецарствие». Но нет! Законы массового общества и политтехнологические навыки оказались сильнее. И Россия вновь устремилась не по спасительной «узкой стезе», а по гибельному «вселюдскому пути»… На этот счёт существует евангельское, стало быть, вечное и истинное: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит». Других аргументов для наших нынешних доморощенных советизаторов у меня нет.

ЕЩЁ НЕ ВЕЧЕР …Когда в 1812 году, в критический момент наполеоновского вторжения, поставленный во главе всех русских сил генерал от инфантерии Кутузов покидал имперскую столицу, кто-то из близких задал ему довольно нескромный вопрос. «Неужели вы, дядюшка, надеетесь разбить Наполеона?». «Разбить, - отвечал старый русский генерал, - нет! А обмануть – надеюсь». Теперь мы знаем, что расчёт Михаила Илларионовича был верен: он переиграл самонадеянного гения. Это потому, что многое осознавал, имел колоссальный жизненный опыт, несомненный полководческий дар. И вообще – был национальным вождём в полном смысле этого слова. То есть глубоко понимал не только стиль и психологию властолюбивого француза, но прежде всего – душу русского солдата, офицера и всего народа нашего. С той поры прошло немногим более двух столетий. Срок немалый даже для национальной истории. И вот, оглядываясь на нашу жизнь и размышляя о нынешнем тяжком испытании, мы задаёмся одним неудобным вопросом. Можно ли представить сегодня во главе русских сил фигуру кутузовского масштаба? Достойны ли мы нынешние, - соблазнённые всяким вздором (как советским, так и забугорно-глобалистским) – достойны ли истинного спасителя Отечества? Могу предложить только один ответ, точнее, надежду: Господь милостив… Мы, конечно, «повторить» уже ничего не можем. Нация надорвалась на разрушительных коммунистических экспериментах. От доморощенных глобально ориентированных буржуинов и их политической обслуги ожидать великих свершений не приходится. От наивно-простодушных провинциальных прорицателей – тем более. Только уповать – повторим ещё раз - на Его милосердие и Его всемогущую руку, не раз спасавшую наше грешное и великое Отечество. Одним словом, ещё не вечер.

ДЕЛО ПРАВОЕ, ДА В КАРМАНЕ СВЕРБИТ (русская пословица) В Москве дело дошло до позорного суда. Только через суд московские градозащитники надеются охладить революционно-урбанистический пыл московского градоначальника. Который любит бордюры, человейники и в упор не видит исторический город, его образ, его атмосферу, его дух. То есть именно то, чем так дорожат добрые русские люди, не только, кстати, москвичи… Для г-на Собянина это разговор ни о чём. Его тяготит обилие и разноообразие московского наследия. Мешают ограничения, не позволявшие когда-то превратить центр Первопрестольной в Нью-Манхэттен. И потому послушная юридическая обслуга нашла способ развязать руки главному московскому вавилоностроителю. А именно: сделать часть московских исторических зданий как бы не бывшими. Они есть, но де юре их нет… Я не буду пересказывать все обстоятельства этой культурной диверсии, кому интересно, может почерпнуть всю информацию на ресурсах Архнадзора (vk.com/wall-212478585_4486). Мне представляется важным разобраться в сути дела, в том, о чём в зале суда говорить невозможно. Ибо закона о дерусификации у нас нет, хотя политика московских властей – это последовательная и всеобъемлющая дерусификация. Ведь дело не ограничивается желанием во что бы то ни стало изменить (уничтожить!) исторический образ русской столицы. В московском вавилоне в острой форме присутствуют самые разные разрушительные начала современной российской жизни. Во-первых, агрессивный девелопмент, навязывающий населению мегаполиса путь к демографической катастрофе. То есть такую жилищную политику, при которой русская семья заведомо не может быть многодетной. Далее: миграционный кризис. Именно в Москве он приобрёл особенно болезненный, поистине чудовищный размах и способствовал формированию в городе чужеродных этнических анклавов. А ещё есть уродливая стратегия национального развития громадной по территории страны; есть система расселения, напрямую связанная с русской ментальностью. И так далее, и так далее. В конце концов, есть стиль взаимодействия власти и общества, порочный московский стиль, приведший представителей московского градоначальника в зал городского суда…

МЕТАМОРФОЗЫ «НОВОЙ ДЕМОКРАТИИ» В информационную эпоху почти всё и вся на виду. Все процессы, все воротилы-политики, вся государственно-политическая деятельность, её результаты, её провалы. Не составляет исключения и наш олигархический строй. В нем, в сущности, не так уж много новизны, хотя на первый взгляд может показаться иначе. Свой облик он воспринял от сформировавшего его особого человеческого типа, над происхождением и характером которого стоит немного поразмыслить. Начнём с происхождения, с родословной. Тут выбор, прямо скажем, невелик. Основные сословия и культурные страты русского общества были уничтожены в начале ХХ века оседлавшими смуту большевиками и с тех пор возродиться не могли. Страна лишилась дворянства, аристократии и старого управленческого слоя. Крестьян и рабочих новая власть держала в ежовых рукавицах, для неё они были чужими (мифический пролетариат в данном случае не в счёт). А самое главное - изначально отбоя не было от «своих». Эти «свои» появились в России, как ни странно, ещё до революции. Чехов распознал их одним из первых: «Вот этакие гуси в сапогах бутылками и в щегольских картузах»… И добавил: «страшно невежественный и грубый народ». Чуть позднее Георгий Федотов обратил внимание на этих людей и назвал их «новой демократией». На авансцену истории они пробились аккурат к роковому 17 году. Это из них партия нового типа, вслед за своим вождём, ненавидевшим русскую интеллигенцию и вообще всё русское, будет рекрутировать большинство своих адептов. Именно они, представители «новой демократии», став властью, займут начальственные кабинеты новых советских учреждений. Кто же эти люди? Если одним словом, они – классические отщепенцы. Как правило, это вчерашние деревенские жители. Приехали в город, в ту же Москву или Петербург, как-то зацепились. В основном ходят в прислугах. Кто-то стал парикмахером, кто-то служит приказчиком или телеграфистом. Это не так важно, чем они все занимаются. «Новая демократия» – это не класс. И политика тут совершенно не при чём. Перед нами новый культурный тип. Накануне революции эти люди старались «держать тон», то есть они грубо подражали быту верхнего слоя, господам. При этом были глубоко уязвлены недоступной им культурой, поэзией, аристократизмом. Презирали благородство и чувство собственного достоинства, ненавидели интеллигенцию и всех образованных людей. А потому впоследствии весьма преуспели в погроме национальной культуры и гонениях на Русскую Церковь… Сталин наденет на «новую демократию» номенклатурную узду, пытаясь остановить её разложение беспощадными репрессиями и чистками. Эта система управления окажется крайне неэффективной, но отдать власть в другие руки означало потерю своей главной социальной опоры и отказ от коммунистического эксперимента. Только исчерпав все человеческие и материальные ресурсы, разорив вконец богатейшую страну, «новая демократия» решилась на преобразование системы. Точнее, на очередную криминальную революцию. Ибо преобразования свелись к банальной разворовке. Между тем безыдейная и беспочвенная по своей природе «новая демократия» и тут сохранила свои позиции. Закрепив за собой основные ресурсы, приобретя собственность, она осталась во власти. Теперь эти люди стали олигархами и «эффективными менеджерами» новой России. Впрочем, управляют они по-прежнему скверно и неэффективно. Трезвых умов и крупных политических талантов среди них нет. Что закономерно при отсутствии должного воспитания и культуры (это изначальный и наиболее характерный изъян). А потому представители «новой демократии» напрочь лишены иммунитета от иллюзий и соблазнов благоденствующего мира. Собственно, иного мира для них не существует, ибо по своей природе они глубоко вненациональны. Война, увы, не изменила сложившегося положения вещей. Наш политический класс ментально и эмоционально находится в полной зависимости от тех, кто давно вынес нашей стране суровый приговор: «Не должно вам быть». Отсюда – множество противоречий, странностей и годами нерешаемых проблем…

ВОЙНА – ЭТО БОРЬБА ЗА ПРОСТРАНСТВО Пространство в широком смысле, отнюдь не только за территорию. Хотя и за неё, конечно, тоже. Но прежде всего за пространство культуры, пространство мысли, целеполагания и мирочувствия. С этой точки зрения посмотрим на то, в чём мы за годы войны очевидным образом преуспели, как распорядились своим пространством? Это видно невооружённым глазом – вот они, бесконечные московские человейники, растущие с каким-то самоубийственным азартом. С дронами у нас проблема, со спутниками – большая проблема, а с человейниками и московским бордюром – ноль проблем. Этот национально ущербный урбанизм содержит ясный посыл: нам достаточно только этого скудного лоскута землицы. 20-30 км за мкадом – не больше. Остальное… Да будь что будет. А во-вторых, мы очень зримо демонстрируем приверженность идеалам того благоденствующего мира, который ведёт с нами смертельную войну. Мы – ваши, как вы это не понимаете… Посмотрите на то, как мы живём, к чему стремимся. То есть мы не хотим и не собираемся защищать своё культурное пространство, мы его попираем. И потому бьющие тревогу московские градозащитники попросту игнорируются московскими властями. И не только они - все, как теперь говорят, «добрые русские люди», не желающие превращения России в мультикультурное нечто, всеми способами вытесняются в маргинальную сферу. Достаточно сказать или написать о спасении РУССКОГО ПРОСТРАНСТВА. Культурного, жизненного, идейного… Но вот незадача: дроны хозяев благоденствующего мира сыплются на головы обезоруженного обывателя. Которому изо дня в день говорят о каких-то ордынцах, евразийцах, советских вождях, импортозамещении, ипотеке, комфортабельных ЖК… Говорят о чём угодно, тщательно избегая русских вопросов и русских ответов.