ElanakovBrief

К вопросу, зачем вырубают лес под Манжероком. Лес под Манжероком вырубают потому, что там строят новую объездную дорогу и разворачивают инфраструктуру вокруг туристического комплекса. Много, конечно, споров возникает вокруг всей этой истории, однако нужно признать одну довольно простую вещь: на данный момент одним из немногих серьёзных драйверов развития экономики Республики Алтай является именно туризм.Хотя, конечно, местные жители хотели бы видеть развитие сельского хозяйства. Сельское хозяйство кажется более естественной для Алтая отраслью, особенно если речь идёт о сельских территориях. Но мало кто вообще отдаёт себе отчёт в том, что современное сельское хозяйство — это уже давно не история про огромное количество людей, которые работают на земле. Это история про агрохолдинги, технику, автоматизацию, логистику и очень высокую производительность труда. То есть условное развитие сельского хозяйства вовсе не означает, что в каждом алтайском селе появятся сотни новых рабочих мест, или оно само по себе не станет совершенно убыточным. А теперь касаемо самой вырубки. Я бы не сказал, что речь идёт о каких-то невероятных и варварских объёмах уничтожения леса. Вы не поверите, но на месте большей части сибирских городов, сёл, дорог, линий электропередачи и прочих необходимых человеку сооружений когда-то тоже был лес. И да, этот лес пришлось вырубить, чтобы появились города, дороги и возможность нормально жить. От этого никуда не убежишь. Ни одна дорога в Сибири не появляется из ниоткуда, как и ни один населённый пункт. Что поделать, если в принципе начиная с Урала у нас по обе обочины дороги не стоит ничего кроме леса и гор? При этом совершенно нормально задавать вопросы о том, где именно вырубают лес, сколько его вырубают, что происходит с особо ценными участками и можно ли минимизировать ущерб. Это абсолютно нормальная дискуссия. Но сама по себе формула «вырубили лес — значит сделали что-то неправильное» немного странная. Любая инфраструктура занимает территорию, и вопрос заключается не в том, можно ли построить дорогу или гостиницу вообще без воздействия на окружающую среду, а в том, насколько это воздействие оправдано и можно ли его уменьшить. Теперь самое интересное — крупные туристические объекты. Смотрите, как удобнее сделать: чтобы крупный инфраструктурный объект появился недалеко от села и мог поддерживать жизнь этого села, предоставляя людям работу, создавая спрос на местные услуги и автоматически подтягивая вслед за собой дороги, связь, электричество, коммунальную инфраструктуру и прочие вещи? Или лучше, чтобы ближайшая действительно хорошая работа находилась в Горно-Алтайске? А если и там её нет — вообще где-нибудь на Сахалине или в другом крупном городе? Крупный объект — это не только гостиничные номера и туристы. Это ещё люди, которые там работают. Это подрядчики, поставщики продуктов, транспорт, ремонт, уборка, строительство, обслуживание, торговля. Это автосервис, это автомойка, это услуги кафе и питания, это возможность водить туристов по красивым местам, знакомить их с культурой, обычаями и традициями. Это еще и подтягивание достаточно серьезной инфраструктуры в район. Это ремонт дорог, это открытие каких-то новых общественных пространств. Если власти напинают крупного бизнесмена, он вполне может взять шефство над школой или детским садиком. Это улучшение качества мобильной связи. Вообще, на мой взгляд, главная проблема здесь лежит не в плоскости туризма, а в самой болезни роста. По ряду причин резко вырос спрос на отдых на Алтае, а инфраструктура просто оказалась не готова принимать такое количество отдыхающих. Алтай — это, мягко говоря, не самое простое место для развития инфраструктуры. Горный рельеф, мало ровных участков земли, сложная логистика, необходимость прокладывать дороги через достаточно непростую местность, проблемы с модернизацией энергетической системы — всё это делает строительство здесь объективно более дорогим и медленным, чем на равнинных территориях. Нельзя просто взять и за пару лет увеличить инфраструктуру в несколько раз. К этому добавляются недостаточные темпы строительства. В результате возникает очень большой спрос буквально на всё: на землю, жильё, гостиницы, базы отдыха, рестораны, дороги, электрические мощности. А когда предложение не успевает за спросом, совершенно закономерно растут цены. Поэтому отдых на Алтае постепенно становится достаточно затратным удовольствием (как и жизнь в регионе, будем откровенны), но даже это пока не приводит к исчезновению желающих сюда приехать. И вот это всё вместе и есть старая добрая болезнь роста. Система начинает резко разрастаться, а инфраструктура за ней не успевает. Представьте себе человека, который бежит впереди, а за ним пытается угнаться инфраструктура. Только здесь всё наоборот: туристический поток уже убежал вперёд, а ответственные за инфраструктуру люди бегут сзади, размахивая руками, периодически падая, вставая и пытаясь понять, где взять ещё дороги, электричество, воду, землю, гостиницы и прочие необходимые ресурсы. Причём эти ресурсы ещё нужно не просто найти — их нужно спроектировать, согласовать, профинансировать и физически построить. Поэтому мне вообще кажется неправильным сводить всю дискуссию вокруг Алтая к простой формуле «туризм уничтожает регион». Туризм здесь скорее проявил все слабые места одновременно. Если бы туристов стало в два-три раза меньше, часть проблем просто исчезла бы из поля зрения. Но это не значит, что они были бы решены. Наоборот, если регион продолжит пользоваться спросом, то придётся догонять этот самый спрос строительством. Дорогами, энергетикой, водоснабжением, очистными сооружениями, жильём, гостиницами, связью. И вот тогда уже станет понятно, насколько Алтай способен превратить нынешний туристический бум из проблемы в нормальный экономический рост. Потому что болезнь роста — штука неприятная, но всё-таки принципиально отличается от болезни умирания. В первом случае у тебя проблема в том, что система не успевает за собственным развитием. И задача как раз заключается в том, чтобы это развитие не остановить, а успеть под него перестроиться.