ElanakovBrief

Конечно, огромная когнитивная ловушка нашего понимания заключается в том, что мы смотрим на современный Запад и думаем, будто все эти нетрадиционные и зачастую маргинальные группы однажды просто взяли и появились на ровном месте. Левые активисты и прочие персонажи, о которых нам любят рассказывать: мол, там люди вдруг забыли традиционные ценности, отказались от семьи и решили жить совершенно иначе. Однако если мы перенесёмся лет на 60–70 назад, то вдруг выясним довольно интересную вещь: на Западе вполне себе активно боролись за сохранение традиционных ценностей, нуклеарной семьи, строгого воспитания детей и соблюдение социальных стандартов. В США в 1950-е годы существовала весьма жёсткая культура общественного контроля: религиозные организации, родительские комитеты, различные общественные движения активно следили за тем, что происходит в школах, на радио, телевидении и в массовой культуре. Существовала вполне конкретная система социальных ограничений, которая должна была удерживать человека внутри привычной модели поведения. Похожим образом, пусть и в разных формах, процессы шли и в европейских странах. Однако, экономика и общество постепенно меняются — и вместе с ними меняется материальная база прежнего уклада. Дорожает образование, меняется структура занятости, производство переносится в страны с более дешёвой рабочей силой, замедляется строительство доступного жилья, растёт стоимость квадратного метра, меняется структура семейных доходов. Одновременно снижается рождаемость, люди позже создают семьи, женщины массово выходят на рынок труда, а старые социальные институты уже не могут в прежнем виде обеспечивать человеку привычный жизненный сценарий. И вот здесь происходит очень важная вещь: прежние нормы постепенно начинают расходиться с реальностью. Нельзя бесконечно требовать от человека жить по модели, для которой исчезает материальная база. Если раньше молодой человек мог закончить школу, относительно быстро найти работу, купить или получить жильё, создать семью и растить детей на понятный доход, а потом эта цепочка становится значительно сложнее и дороже, то вместе с изменением самой жизни неизбежно начинают меняться и представления о том, как вообще следует жить. А на освободившееся место приходит контркультура. Она не обязательно «побеждает» потому, что кто-то оказался хитрее или лучше всех провёл пропаганду. Она получает преимущество потому, что предлагает модели поведения, которые лучше соответствуют изменившейся социальной реальности. Если человек не может или не хочет жить по старой схеме, ему всё равно нужно как-то объяснить себе, как жить по новой. И поэтому все эти товарищи не появились из воздуха и не проснулись однажды утром с мыслью: «А давайте сегодня отменим традиционные ценности». Они формировались внутри конкретных социальных и экономических процессов. Сначала меняется материальная среда, затем меняется повседневное поведение людей, вслед за ним — общественные нормы, а уже потом появляются новые культурные и идеологические объяснения этой изменившейся реальности. Вот почему мне кажется ошибочным объяснять современные западные социальные процессы исключительно тем, что кто-то «забыл традиционные ценности». Гораздо интереснее посмотреть на вопрос с другой стороны: почему сами традиционные модели поведения перестали работать для такого количества людей? И вот здесь мы уже упираемся не столько в мораль, сколько в экономику, демографию, жильё, рынок труда и изменение самого устройства общества.