ElanakovBrief

Если мы говорим о полумифических персонажах, здесь надо понимать одну простую вещь. Практически у каждого народа есть фигуры, вокруг которых историческая реальность давно переплелась с легендой. Например, русские берут начало собственной государственности от Рюрика. Но прикол весь в том, что мы до сих пор не знаем, был ли Рюрик конкретным историческим персонажем, существовал ли он вообще в том виде, в каком его описывает летописная традиция, или же за этим именем скрывается какой-то собирательный образ варяжской военной знати. У римлян Ромул и Рем — легендарные основатели города и государства. История с волчицей, братьями и основанием Рима прекрасно известна каждому школьнику, но при этом никто всерьез не требует от итальянцев доказать археологически, что конкретно эти два человека действительно жили. У англичан такая же история с королем Артуром. В британской культуре это вообще один из фундаментальных образов — круглый стол, Экскалибур, Камелот, Мерлин, рыцари. При этом историки до сих пор не могут уверенно сказать, существовал ли вообще тот самый Артур, вокруг которого позднее выросла огромная литературная традиция, или в его образе соединились несколько реальных военных предводителей раннесредневековой Британии. У французов примерно та же история с Карлом Великим. Сам Карл Великий, конечно, историческая фигура, тут вопросов нет. Но уже в Средние века вокруг него и его окружения вырос огромный пласт легенд и эпоса. Роланд, Ронсеваль, двенадцать пэров Франции — все это постепенно стало частью французского культурного сознания, хотя конкретные события эпоса далеко не всегда имеют отношение к тому, что происходило в реальности. А Жанна д’Арк? Человек абсолютно реальный, но за шесть веков вокруг ее фигуры сформировался настолько мощный символический образ, что сегодня историческая Жанна и Жанна французской национальной памяти — это уже не совсем одно и то же. У испанцев есть Сид Кампеадор — реальный военный предводитель XI века, о котором сохранились исторические сведения, но при этом вокруг его жизни сформировался эпический образ, который значительно шире документальной биографии. У шотландцев — Роберт Брюс и Уильям Уоллес, причем тот же Уоллес был реальным человеком, но современный массовый образ шотландского героя во многом создан уже позднейшей литературой и кино. Интересен и XIX век. Потому что это уже вроде бы современная нам эпоха: фотографии, газеты, массовая печать, государственные архивы, переписка, свидетельства очевидцев. Казалось бы, теперь-то мифам конец. А вот и нет. Реальные люди продолжали превращаться в легенды буквально на глазах у современников. Возьмите Наполеона. Мы прекрасно знаем, что он существовал, знаем практически всю его биографию, сохранилось огромное количество документов и портретов. Но уже при жизни вокруг него создавался миф, который после его смерти превратился в огромную политическую и культурную легенду. Наполеон в массовом сознании — это уже не просто конкретный французский император, а самостоятельный исторический символ. То же самое с Джорджем Вашингтоном в США и знаменитой историей с вишневым деревом: сам Вашингтон, конечно, существовал, но конкретный эпизод с тем, как маленький Джордж якобы срубил вишневое дерево и честно признался отцу, скорее всего, является поздней легендой. И американцам почему-то не приходит в голову из-за этого отказаться от самого образа Вашингтона. У русских, кстати, происходило абсолютно то же самое. Ермак — реальный исторический персонаж, но вокруг его похода в Сибирь существует огромный пласт легенд. Степан Разин — реальный человек, но народная память превратила его в фигуру, которая значительно шире исторического Разина. Пугачёв — реальный человек, но вокруг него еще при жизни возникала легенда о «настоящем государе Петре Фёдоровиче». Причем иногда человек вообще может быть вымышленным, но его культурная реальность от этого становится только более настоящей. Шерлок Холмс никогда не существовал, но попробуйте объяснить человеку в Лондоне, что Бейкер-стрит, музей Холмса, книги, экскурсии и вся эта культурная индустрия «ненастоящие», потому что у него нет свидетельства о рождении. Поэтому я и не понимаю претензию к муралу в Томске. Если художник показывает один из наиболее известных сюжетов, связанных с образом Фёдора Томского, то что здесь вообще удивительного? Это не научная статья, а изображение культурной памяти.