В Томске голодовку объявила председатель ВООПИиК Мария Бокова. Суть претензий Боковой в том, что при ремонте улицы Октябрьской, по её мнению, не учитываются требования к сохранению исторического поселения и создаётся угроза как для старинных деревянных домов и объектов культурного наследия, так и для частной собственности жителей. Поднимают уровень тротуаров и культурного слоя, засыпают отмостки, продухи, канавки и ограждения, при этом не обеспечивают нормальный отвод дождевой воды. Из-за этого вода может пойти к фундаментам и вызвать подтопления, сырость и разрушение деревянных конструкций. Бокова считает, что такие работы могут привести к повреждению исторической застройки и росту числа аварийных домов. Я, откровенно признаться, не большой специалист в исторических домах, особенно в деревянных. Но всё-таки немного в домах понимаю. Посмотрел я на фотографию этого дома — самому пока, к сожалению, недосуг ехать на место. Слушайте, я вот иногда гуляю по Томску с женой или один, и у меня возникло стойкое чувство, что проблема тут не в рабочих, которые кладут асфальт и строят тротуары. Проблема в том, что эти дома постепенно уходят под землю по естественным причинам и в какой-то момент, понятное дело, оказываются ниже уровня проезжей части и тротуара. В Томске реально есть дома, которые ушли в грунт по самые окна, в буквальном смысле. Отмостки, конечно, нужны, как нужен и дренаж. Но позвольте: если дом продолжает уходить в землю, то в теории копать эти отмостки и устраивать дренаж можно бесконечно долго. Тем более дом построен в 1895 году, и совершенно непонятно, по каким тогда технологиям и на каком основании его вообще возводили. Стоял бы он не в Сибири, а хотя бы в центральной части России — уже, наверное, по крышу ушёл бы в землю. Если фундамент проседает, если грунт вокруг него постепенно поднимается, если деревянные конструкции находятся в постоянной влажности, это уже отдельная проблема, которая требует инженерного решения. И я не очень понимаю, каким образом один только запрет поднимать тротуар эту проблему решает. Более того, если оставить всё как есть, а через несколько лет вода действительно начнёт стоять у фундаментов, кому мы тогда будем предъявлять претензии? По-хорошему, конечно, как по мне, здесь надо поднимать сам дом. Поддомкрачивать его, укреплять слой грунта, заново заливать фундамент — то есть приводить всё в то состояние, в котором дом, собственно, и должен находиться. А уже потом заниматься отмосткой, водоотведением и всем остальным вокруг него. Проблема тут, конечно, в том, что сам дом конца XIX века, и совершенно не факт, что он переживёт попытку его поднять. Дерево за столько лет могло потерять прочность, нижние венцы могли сгнить, фундамент — просесть и разрушиться. Начнёшь его поднимать — и вполне может оказаться, что дом просто рассыплется. И тогда мы получим уже не проблему с историческим зданием, а отсутствие исторического здания как такового. Но тогда возникает другой вопрос: что вообще с такими домами делать? Просто оставить их медленно уходить в землю тоже, наверное, не самый очевидный способ сохранения исторического наследия. Потому что через какое-то количество лет мы можем обнаружить, что сохранили объект культурного наследия исключительно на бумаге, а физически от него осталась только торчащая из-под земли крыша. Поэтому мне кажется, что разговор нужно вести не только о том, насколько правильно рабочие уложили асфальт возле конкретного дома. Надо смотреть на проблему целиком. Если дом действительно проседает и его положение относительно улицы продолжает меняться, то рано или поздно придётся заниматься самим домом. И вот здесь уже нужны специалисты — инженеры, реставраторы, строители, которые понимают именно в таких конструкциях. Потому что решение «ничего не трогать, чтобы не повредить» тоже вполне может оказаться решением, которое в итоге этот дом и погубит. Фото: Томская неделя