ElanakovBrief

Мне лично не совсем понятны слезы бюджетников в запрещенной соцсети, которые жалуются на то, что их заставляют за кого-то там проголосовать. Слушайте, вот поразительная история: записать ролик на огромную аудиторию вы не боитесь, а послать директора школы и проголосовать так, как хотите, — боитесь. Тут, наверное, надо сделать пояснение для той части людей, у которых просто нет знакомых учителей, врачей и других работников бюджетной сферы. Так вот, лично у меня масса таких знакомых, к которым из-за зарплат и количества нагрузки начальство просто боится лишний раз подходить к ним с подобными предложениями. Буквально ответ, который мне дал хороший знакомый, учитель средней школы: «а хули она мне сделает (директор), уволит, что ли?» Ну потому, что сами подчиненные прекрасно понимают: им за это впоследствии ничего не будет. Что сделает директор школы, если его учителя, скажем, проголосуют за одну партию, а директор просил за другую? Уволит? Так они через месяц восстановятся в другой школе, а директора за такие действия посреди учебного года просто прибьют в департаменте образования. Все эти административные способы хорошо работали тогда, когда зарплата в бюджетной сфере была конкурентной, а нагрузки было меньше. Начальство может пригрозить чем угодно, но есть предел тому, чем оно реально располагает. Нельзя бесконечно увольнять людей в системе, где этих людей уже хронически не хватает. Формально административная вертикаль никуда не делась: начальник по-прежнему может что-то потребовать, собрать совещание, намекнуть на последствия. Но фактическая управляемость снижается. Не потому, что люди вдруг стали какими-то особенно смелыми или политически активными, а потому, что цена конфликта с конкретным работником для самого начальника стала слишком высокой.