ElanakovBrief

А что касаемо слов и решений, смотрите. Приведу вам более простой пример, чтобы было понятно. Представьте себе: вы попали в 1981 год. Ровно через десять лет развалится Советский Союз, который тогда еще выглядел совершенно незыблемым. Вы попадаете на заседание малого Политбюро. Дорогой Леонид Ильич, конечно, уже так себе, но там немало народу в здравом уме и трезвой памяти. И что вы им расскажете? Что надо срочно выводить войска из Афганистана? Что надо забрать Крым у УССР, потому что через десять лет УССР станет Украиной, а еще через некоторое время две некогда братские республики будут воевать между собой, при этом одну будет поддерживать НАТО, а вторую — Китай через Северную Корею? И что бы с вами сделали? Мне кажется, увезли бы вас в дурдом прямо из Кремля. Другой пример. Вы попали в администрацию президента Картера и пытаетесь донести до него и до Бжезинского, что поддержка исламистов — так себе идея. Что спустя двадцать лет они свалят два угнанных гражданских самолета в здания Всемирного торгового центра, а еще один — в Пентагон. Вот поверил бы вам Джимми Картер? Сами подумайте. Или вы попали к президенту Эйзенхауэру, а он как раз готовится свергать Моссадыка. Смогли бы вы донести до старого генерала, что это свержение приведет к бездарной политике шаха в Иране, к приходу к власти аятолл, а потом всё это выльется в бесконечную войну и ненависть к Америке на десятилетия вперед? Да он бы посмотрел на вас как на сумасшедшего и приказал вывести вон, если вообще за решетку не бросить. Понимаете, в чем тут дело? Мы судим о прошлом, уже зная будущее. А люди, которые принимали решения тогда, находились внутри своей картины мира. Для них Афганистан был не ошибкой, а логичным шагом в Холодной войне. Для Картера поддержка моджахедов была способом насолить Советам. Для Эйзенхауэра Моссадык был не демократически избранным лидером, а человеком, который покусился на нефть и заигрывал с коммунистами. Любой человек, оказавшийся во власти, — не провидец. Он — заложник текущей информации. Он исходит из того, что знает здесь и сейчас. А «здесь и сейчас» — это всегда неполная картина, обрывки данных, давление окружения, усталость, амбиции, инстинкт самосохранения. И только спустя годы историки, умники в интернете и эксперты в студиях начинают рассуждать: «Ну как же они не понимали?» А они не понимали, потому что не могли. Потому что любой из нас на их месте, скорее всего, совершил бы ровно те же ошибки — просто потому, что у нас не было машины времени. Вся эта критика задним числом — она, конечно, увлекательная штука. Но давайте будем честны: если бы нас с вами закинуло в кабинет к Брежневу или Картеру, мы бы не спасли мир. Нас бы упекли в психушку или в тюрьму, а решения приняли бы ровно те же.