ElanakovBrief

Наверное, подписчики выльют на меня два ушата говна, но хотелось бы прокомментировать сообщения, которые часто оставляют в комментариях: мол, Путин обещал не поднимать пенсионный возраст, а потом его взяли и подняли. Знаете, если мы вернемся в далекий 2008 год, когда было сделано это заявление, то увидим, что именно в тот период демографическая кривая в нашей стране наконец-то поползла вверх. У властей появилась надежда на то, что в течение ближайших нескольких лет удастся выйти на плато естественного воспроизводства населения, а открывшееся миграционное окно только подпитывало эти надежды. И, что самое главное, эта кривая росла где-то до 2015 года, а уже потом многим стало понятно, что это просто кратковременный всплеск и СКР в 2.0, а уж тем более выше, достичь вряд ли получится. Параллельно с рождаемостью старело население, и вот к 2016–2017 году правительство оказывается на распутье. Тут важно понять одну простую вещь: политик, каким бы влиятельным он ни был, не существует в вакууме. Он не может просто взять и нарисовать любую реальность, которая нравится избирателям. Объективная действительность всегда диктует свои условия. В 2008 году эта действительность выглядела так: нефть дорогая, бюджет профицитный, рождаемость растет. Казалось, что ещё немного — и демографическая яма девяностых останется позади. Но реальность, как это часто бывает, оказалась хитрее прогнозов. К 2017 году стало окончательно ясно: трудоспособного населения становится меньше, пенсионеров — больше, а резервов, чтобы покрывать этот разрыв безболезненно, просто нет. Можно сколько угодно возмущаться тем, что обещания были нарушены, но давайте посмотрим правде в глаза: ни один вменяемый руководитель не будет вести страну к финансовой пропасти только ради того, чтобы формально сдержать слово, данное в совершенно других условиях. Конечно, кто-то скажет: «А как же доверие к власти?» Да, доверие — штука важная, но пенсионная система, построенная на принципе солидарности поколений (а это как выясняется исключительно индустриальная история), не может работать, если поколений становится критически мало, а живут они всё дольше. Россия в этой ловушке оказалась далеко не одинока. Практически весь развитый мир столкнулся с одним и тем же: рождаемость падает, население стареет. Франция, Германия, Япония, Южная Корея, Китай — все они проходят через одно и то же, и почти везде власти вынуждены идти на непопулярные меры. Во Франции повышение пенсионного возраста выгоняет людей на улицы с протестами, в Греции реформы принимались под жестким давлением кредиторов, а в той же Японии люди работают до глубокой старости просто потому, что иначе экономика не сведет концы с концами. И что характерно — везде это становится шоком для общества. Потому что демографический кризис в целом наступил неожиданно для многих. В середине нулевых казалось, что программы стимулирования рождаемости работают, миграция закрывает дыры, а экономический рост решит остальные проблемы. Но потом выяснилось, что рост рождаемости — это лишь временное эхо отложенных рождений, а не смена тренда. Мир в целом оказался не готов к тому, что старение населения наберет такие темпы. И Россия здесь, пожалуй, не исключение, а скорее наглядный тренд общего глобального процесса, к которому мало кто успел подготовиться заранее.