Директор барнаульского зоопарка Сергей Писарев, конечно, хороший человек, но здесь он явно не понимает сложности всей ситуации. Кормить медведей, конечно, можно, только какие ресурсы придётся затратить для этого совершенно небогатой Республике Алтай? На сегодняшний день в Республике Алтай официально насчитывается около 4,7 тысячи медведей (ещё 20–30 лет назад их было 1,5–2 тысячи особей). По оценкам экспертов, для Горного Алтая это избыточная плотность. Медведи вытесняют со своей территории других медведей, и те вынуждены искать новые места обитания — ближе к жилью людей, например. То есть происходит банальная экспансия на места, уже обжитые людьми. Прокормить такое огромное число зверей человеческими силами просто невозможно, да и как им забрасывать еду в глухую тайгу? Если на вертолетах, как предлагает Сергей Викторович, то кормежка станет золотой, в буквальном смысле. Невозможно накрыть стол для пяти тысяч медведей, разбросанных по горным хребтам. Это не зоопарк, где все звери в вольерах и их можно кормить по расписанию. Более того, если начать прикармливать животных, то мы рано или поздно добьёмся резкого увеличения численности, а за ещё более резким увеличением поголовья произойдёт старая добрая экспансия на территории населённых пунктов. В таком случае звери быстро разрушат сельскую экономику, и это приведёт к обезлюживанию местности и ещё большему росту популяции, в конечном итоге хищники окажутся не где-то далеко в горах Алтая, а в пригороде. Это, конечно, не процесс года-двух, но тем не менее такими темпами мы до этого достаточно быстро дойдём. Подкормка сработает как топливо для дальнейшего роста популяции: чем больше еды, тем выше выживаемость, тем больше медвежат доживает до взрослого возраста, тем быстрее увеличивается поголовье. В итоге мы получим не решение проблемы, а её усугубление: медведей становится ещё больше, леса их не кормят, а искусственная подкормка не может покрыть все потребности, потому что территория огромная, и доставить еду во все уголки невозможно. И тогда уже речь пойдёт не об отдельных случаях, как в Артыбаше, а о системном давлении на сёла и турбазы. А дальше срабатывает старая как мир цепочка: сельская экономика, которая и так еле дышит, начнёт нести постоянные потери. Скот давить, пасеки разорять, огороды вытаптывать, туристов распугивать. Жить в таких условиях станет невозможно, люди начнут уезжать, бросать дома, сворачивать хозяйства. А чем меньше людей, тем меньше контроля над территорией, тем вольготнее себя чувствует зверь. Для экосистемы, может, и неплохо, но для людей, которые веками жили на этих территориях, это катастрофа. Потому что Алтай без человека — это не идиллический заповедник, а пространство, в котором человек уже не сможет жить так, как жил. Все эти разговоры про подкормку — это не стратегия, а самообман, который лишь оттягивает неизбежное. И чем дольше мы будем верить в сказку про доброго мишку, которого можно задобрить, тем быстрее этот мишка окажется не в далёком урочище, а на окраине Горно-Алтайска.