Когда одна строчка в таблице интереснее коэффициента Продолжаю читать статьи о женском труде в доиндустриальной Европе и, кажется, продолжаю один и тот же спор с исследователями, которых очень люблю. На этот раз это статья Марка Хейлвуда, Джейн Уиттл, Юнаса Линдстрёма, Софии Линг и Марии Огрен Comparing the Gender Division of Labour in Early Modern Sweden and England (2025). Я вообще большой фанат всего сравнительного. А здесь авторы делают именно то, чего историкам обычно не хватает: берут две большие базы, собранные по сходному принципу для Англии и Швеции, и напрямую сравнивают, какую работу выполняли мужчины и женщины.Авторы показывают, что внешне похожее распределение труда могло скрывать серьёзные различия. В Англии овцеводством чаще занимались мужчины, а в Швеции уход за животными был преимущественно женской работой. Шведские женщины доминировали практически на всех этапах текстильного производства, тогда как в Англии мужчины контролировали ткачество и завершающую обработку ткани. То есть никакой единой «традиционной европейской модели», при которой мужчины делают одно, а женщины другое, не существовало. Всё это прекрасно. Но потом снова появляется коэффициент. В полной шведской базе женщинам принадлежит 24,3% зарегистрированных рабочих действий, мужчинам 75,7%. Авторы справедливо предполагают, что это не отражает реального соотношения труда. Суды чаще фиксировали мужчин, а мужская деятельность имела больше шансов попасть в протокол. Кроме того, в раннемодерной Швеции женщин, по-видимому, было больше, чем мужчин. Поэтому особенно маловероятно, что они выполняли только четверть всей работы. Но точного соотношения полов до 1750 года авторы не знают. Поэтому они принимают «консервативное» допущение: мужчины и женщины выполняли одинаковый объём работы. После этого все женские задачи умножаются на 3,11. НО меня особенно удивляет другое. В самой статье есть таблица, показывающая долю женских задач в разных судах.В сельских судах женщины выполняют только 12,1% зафиксированных задач. В городских - 26,3%. В церковных - 14,4%. А в апелляционных судах внезапно 52,2%. Это, на мой взгляд, едва ли не самая интересная цифра во всей методологической части статьи. Но разрыв между 12,1 и 52,2% показывает , что видимость женского труда радикально зависела от того, какой суд создавал документ, а главное женщины боролись за свои права! И я искренне не понимаю, почему авторы не сделали основную ставку именно на это. Можно было спросить: какие дела доходили до апелляции; почему в них женщины становились настолько заметнее; и т.д. Это позволило бы исследовать сам механизм появления и исчезновения женского труда в источниках. Вместо этого очень разные судебные массивы сначала объединяются, а затем ко всем женским задачам применяется коэффициент 3,11. Но если сельский суд фиксирует 12% женской работы, городской 26%, а апелляционный 52%, трудно предположить, что все они недоучитывают женщин одинаковым образом. Возможно, нам нужны разные коэффициенты. В результате у меня к статье примерно те же претензии, что и к предыдущей работе Уиттл. База великолепная. Сравнительная постановка вопроса прекрасная. Конкретные результаты различия между английским и шведским животноводством и текстильным производством действительно любопытны. #literature
Ревизская сказочница
Subscribers
5.6K
+30 24h · +80 7d
Reach per post (ERR)
48.3%2.7K avg views
Posting
4.9/week
last 9 hours ago
Reactions per 1K views
28.1
❤ 👍 🔥
Views over time
| When | Views |
|---|---|
| 12 Sep 2026, 07:01 | 0 |
| 10 Nov 2026, 20:23 | 2.6K |
Who shared this post
Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)
Nobody yet.