В XVIII веке ботаника была безопасным хобби для благородных девиц. Ну, цветочки, тычинки, пестики… А потом пришёл Карл Линней и всё испортил. Он заявил, что цветы — это буквально брачные чертоги, устроенные Творцом. Тычинки — женихи, пестики — невесты. Растения вступают в брак, меняются партнёрами, практикуют полигамию. «Энциклопедия Британника» назвала понятия, которые Линней использовал для описания растений, «омерзительными штрихами непристойности». Даже радикальный французский философ Жан-Жак Руссо предупреждал, что дочерей следует знакомить с тайнами тычинок и пестиков «постепенно, не больше, чем подобает её возрасту и полу». Этот язык подхватил Эразм Дарвин, дедушка Чарльза. Его «Любовь растений», опубликованная в 1789 году, сочетает научный анализ с эротическим восторгом. Лучше всего передаёт восторженный тон «Новая иллюстрация сексуальной системы Линнея» Роберта Торнтона, опубликованная в 1797 году и переименованная в «Храм Флоры» в 1804-м. Торнтон был благочестивым монархистом, не имеющим ничего общего с либеральными взглядами Эразма Дарвина. Но это не мешало ему представлять яркие описания «личностей» растений. Например, драконовый арум: «ОНА появляется, выглядывая из своего пурпурного гребня, исполненная зла: из своего зелёного убежища она выбрасывает ужасное копьё из чернейшего нефрита; из её ноздрей вылетает зловонный пар, заражающий окружающий воздух; её сто рук усыпаны белыми пятнами, как на одеждах инквизиции; а на её вздутом стволе видны пятна могучего дракона; её пол странным образом смешан с противоположным! Ужасное смятение!» Читаешь его пылкие описания и видишь, как учёные раннего Нового времени пытались усидеть на двух стульях. С одной стороны — наука и разум. С другой — эротика и трансгрессия.