doom detective

С нами на прогулку я решаю позвать «Стеклянное эссе» канадской эллинистки и поэтессы Энн Карсон — потому что а) она написала его, чтобы «понять жизнь» и, с ее слов, провалилась б) потому что героиня, как и мы, просыпается в 4 утра, зажигает свет в ванной и смотрит на свое лицо в отражении. Я знаю, что ее беспокоит. Впереди долгая дорога, но еще: «Всегда, когда я навещаю свою мать, / я чувствую, как превращаюсь в Эмили Бронте / моя одинокая жизнь вокруг меня как вересковая пустошь / мое нескладное тело, спотыкающееся на грязевых равнинах, с видом преображения / который угасает, когда я вхожу в дверь кухни». Полное собрание сочинений любимой поэтессы, взятое с для поддержки, не спасает героиню от молчания матери, скорби по больному отцу, любовного страдания. Чем глубже в эссе, тем больше они с Бронте сплетаются рифмами, ритмом, повторами: в этом наложении корпус текстов и биография героини предстают в новом свете. Впервые я читала «Стеклянное эссе», плача в ванной с бутылкой пива. Когда аффект прошел, я восхитилась, сколько всего в нем находится на своих местах. Генеалогия семейных болей, критическая статья о поэтике Бронте и стон по прошедшей любви отражают и углубляют друг друга, как в зеркальной галерее. С холма, который мне показала Карсон, я увидела наджанровое существо, склонное к частым метаморфозам. Оно обладало монструозной вместимостью и могло заглотить научный, художественный, документальный и публицистический типы письма — таким голодным бывает эссе. писала когда-то в «Окрестности эссе» для журнала «Незнание», выпуск «Эссе», 2024