Донской Казак

Южный Кавказ на казахстанских внешнеполитических радарах 1. В апреле 2026 года слова «Южный Кавказ» и «Казахстан» стали появляться в СМИ и в соцсетях вместе чаще обычного. Причины более, чем очевидны. Министр иностранных дел Казахстана Ермек Кошербаев (занимает эту должность с 26 сентября 2025 года) совершил официальное турне по кавказским государствам. Он провел переговоры с премьер-министрами Грузии и Армении Ираклием Кобахидзе и Николом Пашиняном. Казахстанского министра принял азербайджанский президент Ильхам Алиев. Основными темами переговоров стали укрепление двусторонних отношений, но, прежде всего, вопросы транспорта и логистики в условиях глобальных и региональных трансформаций. Тема Казахстана звучала и в контексте перспектив развития Южно-Кавказской железной дороги (ЮКЖД). Правда, здесь вопросов больше, чем ответов. 2. В заголовках многих публикаций, посвященных кавказскому турне казахстанского министра, рефреном звучала мысль о «приходе Астаны» в один из самых сложных регионов Евразии. Как это часто бывает, актуальные события не позволяют взглянуть на проблему глубже, уйти от поверхностного следования «текущей повестке». 3. Сегодня в экспертных кругах весьма интенсивно обсуждается такой тренд, как «интернационализация» Южного Кавказа. Влияние России уже не эксклюзивно, сами страны региона стремятся к диверсификации. При этом, однако, разговоры о внешних игроках, сводятся либо к перспективам пресловутого TRIPP, либо к усилению влияния Турции, либо к растущему вниманию Китая к Азербайджану, Армении и Грузии. Незаслуженно уходит на второй план такой важный тренд, как активизация постсоветских государств за рамками «своих регионов». Между тем, в последнее время мы видим не только усиливающийся интерес Казахстана к Кавказу, но и Азербайджана и Грузии- к Центральной Азии в целом, и к отдельным среднеазиатским государствам. 4. «Казахстан не может претендовать на “державную” политику в больших геополитических масштабах», - написал в свое время российский политолог и журналист Александр Караваев. Но он же очень точно отметил, что «задача Астаны- малыми средствами достигать максимально возможных результатов». Пытаясь при этом удержаться от лобового столкновения с геополитическими гигантами. 5. И здесь стоит отметить, что «заходы» на Кавказ казахстанское руководство предпринимало задолго до «новой нормальности» в этом регионе. Здесь можно вспомнить и о Железноводском коммюнике 1991 года по карабахскому урегулированию, и саммит ОБСЕ в Астане в 2010 году (при казахстанском председательстве), где этот же вопрос был одним из центральных. Конечно, в этом же ряду и наращивание инвестирования в грузинскую экономику в середине 2000-х гг., когда Казахстан занял мощные позиции в банковской сфере, так и в рекреационном бизнесе Грузии. 6. Таким образом, сегодняшнее оживление Астаны на кавказском направлении опирается и на некоторые традиции, и на опыт. Связи с Азербайджаном, пожалуй, самые тесные (общий Каспий, что ни говори). Здесь и энергетика, и каспийская портовая инфраструктура, и участие в экономическом «освоении» Карабаха (вопрос о территориальной целостности всегда объединял Баку и Астану). Грузия - ключевое звено для выхода Казахстана к Черному морю. В вопросах территориальной целостности у двух стран во многом тот же алгоритм, что и между Азербайджаном и Казахстаном. До недавнего времени отношения Астаны с Ереваном были более сдержанными. Что, впрочем, не мешало взаимодействовать по линии ЕАЭС. Как бы то ни было, а в ходе визита Никола Пашиняна в Астану в ноябре прошлого года две страны договорились о развитии стратегического партнерства. 7. Казахстан предлагает себя, с одной стороны, как союзник России, важный участник евразийских интеграционных проектов, но в то же время , как надежный партнер США и Евросоюза, присоединившийся к трамповской инициативе «Совет мира». Есть и третья сторона- Организация тюркских государств, особенно интересная в контексте выстраивания отношений на азербайджанском треке и развития связей с Турцией, чье участие в кавказских делах год от года растет.