Донской Казак

Дело Католикоса 1. Отношения между светскими властями Армении и Армянской Апостольской церковью (ААЦ) вошли в очередное крутое пике. Уголовные дела против священнослужителей в республике сегодня стали своего рода «новой нормальностью». Многие комментаторы отмечают, что с 1955 года, то есть со времени интронизации Католикоса Вазгена I (в миру Левона Палчяна, 1908-1994), ставшего символом «оттепели» в государственно-конфессиональных отношениях в тогдашней АрмССР, подобные практики не применялись. Но сегодня в Армении снова дуют революционные ветра, правда, не связанные с установлением советской власти. 15 февраля 2026 года генпрокуратура Армении сообщила о возбуждении уголовного дела уже не против рядового священника или епископа, а против предстоятеля ААЦ Гарегина II. Он стал 132-м Католикосом всех армян в ноябре 1999 года. 2. Почему это сделано именно сейчас? Отношения Гарегигна II и премьер-министра Никола Пашиняна ни для кого секретом не являются. Расхождения между ними случались задолго до сегодняшних событий. Можно вспомнить, как в канун избирательной кампании 2021 года Католикос обращался к главе кабмина с призывами об отставке. Да и по «карабахскому вопросу» мнения этих двух персонажей неоднократно сталкивались. 3. Для ответа на этот вопрос нужно иметь в виду тактические и стратегические резоны. Начнем с первых. Решение по Католикосу было принято буквально за два дня до начала Архиерейского собора ААЦ. Здесь есть нюансы. Изначально собор планировался декабрь 2025 года, но затем был отложен и перенесен за границу. Иерархи церкви мотивировали это давлением на ААЦ со стороны светской власти. Собор предполагали провести в австрийском Санкт-Пельтене. Прецеденты проведения соборов за рубежами Армении уже имели место. Правда, крайний раз это было в 1956 году, в период той самой «оттепели», активно поддержанной тогдашний первым секретарем ЦК КП Армении Суреном Товмасяном (1910-1980). Возбуждение дела против Гарегина II, таким образом, дало формальный повод закрыть ему (и еще ряду иерархов) выезд за границу. Представители клира ААЦ заверили общественность, что Собор пройдет в «дистанционном формате». Но разве это тот уровень легитимности, на который рассчитывали церковные иерархи? 4. Однако было бы неверно ограничивать значение «дела Католикоса» одним лишь собором и его фактическим срывом. Не стал бы все сводить и к «большой личной неприязни» премьера к Гарегину II. Известный журналист Ваге Оганесян назвал предстоящие парламентские выборы «первыми цивилизационными» в истории постсоветской Армении. И нетрудно заметить, что во многом кампания-2026 станет не только борьбой за депутатские мандаты и последующее формирование правительства. По сути, избирателям предстоит определиться. Поддерживают ли они проект «Реальной Армении», ставший визитной карточкой властей или сомневаются в его обоснованности и, в конечном счете, легитимности. «Реальная Армения» (и, возможно «Четвертая Республика», как ее институциональное воплощение) предполагает радикальный разрыв с прежней национально-государственной идентичностью страны и многими историческими традициями. Та же ААЦ рассматривается «реалистами», как часть старой национально-государственной традиции. Она была связкой между диаспорой и Арменией, она активно продвигала идеи «миацума». Да и в контексте выборов любая общественная структура, имеющая определенную автономию и доступ к головам и душам избирателей, трактуется как конкурент. Со всеми вытекающими. Тем более, когда ее лидеры подвергают действия властей жесткой критике. 5. Впрочем, ради полноты картины и объективности нельзя не сказать, что армянский социум сильно изменился за последние десятилетия. Прессинг на ААЦ и ее иерархов не становится триггером массовых протестов и надпартийной оппозиционной мобилизации. Прав мудрый коллега Александр Искандарян, когда говорит о том, что для властей не так уж важно, представляет ли церковь некую политическую реальную угрозу. Налицо стремление перестраховаться и поставить под контроль то, что напрямую правительству не подчиняется.