Донской Казак

Патриарх русской историографии Василию Осиповичу Ключевскому 185 лет 1. Он должен был стать священнослужителем, но выбрал путь историка. Василий Осипович Ключевский родился 28 (по староюлианскому календарю 16) января 1841 года в Воскресеновке Пензенской губернии в семье сельского батюшки. В советской историографии к Ключевскому был приклеен ярлык «крупнейшего представителя дореволюционной буржуазной историографии». Между тем жизнь и научная деятельность ученого была далека от вульгарно-социологических схем. 2. Василий Осипович рано лишился отца, попав на попечение Пензенской епархии. «Был ли кто беднее нас с тобой в то время, когда остались мы сиротами на руках матери», - вспоминал будущий ученый в своих письмах сестре. Для того, чтобы встать на «свою колею» Ключевскому пришлось многое испытать. И фактически самостоятельно избавляться от дефектов речи, учиться, преодолевать сословные границы. И рисковать начинать все с нуля. Оставив на последнем курсе семинарию, Ключевский поступил в Московский университет. В общем, он был настоящим self-made man. 3. Это во многом объясняет и такие черты фирменного жизненного и научного стиля Ключевского, как трудолюбие и самостоятельность суждений. И… равнодушие к тогдашним «кумирам молодежи». По словам Николая Рубинштейна (1897-1963), автора одного из лучших учебников по русской историографии, отношение Ключевского «к студенческому движению сдержанное, он [был] против крайних мер правительства, но он не одобрял и политических выступлений студенчества». И дело не в якобы «реакционности» Василия Осиповича (после его речи на смерть императора Александра III (1845-1894) будет немало желающих записать ученого в «лагерь охранителей»). Ключевский не терпел упрощенчества, догматизма и веры в дутых «кумиров», типажей вроде тургеневского Ворошилова. 4. «В жизни ученого и писателя главные биографические факты - книги, важнейшие события - мысли», - говорил Василий Осипович. В исторической науке есть «генералисты», исследователи, склонные к широким обобщениям и теоретизированию, а есть и «копатели», для которых его величество Источник является единственным культом. Ключевский совмещал оба этих научных амплуа. Его исследования «Древнерусские жития святых» и «Сказания иностранцев о Московском государстве» - классика исторического источниковедения. «Боярская дума» до сегодняшнего дня остается блестящим образцом историко-социологического исследования. По словам ученого, «картины древнего русского управления освещены с одной только стороны - с той, которую можно назвать технической». Но он полагал необходимым исследование «социального состава управления», «общественных классов и интересов, которые за ними скрывались и через них действовали». При этом талант историка - «генералиста» у Ключевского полнее всего раскрылся в его «Курсе русской истории», фундаментальном пятитомном труде, охватывающем период с VIII до середины XIX вв. 5. «Ключевский принадлежал к особой категории историков-художников, среди которых мало найдется равных ему по мастерству. Художественность Ключевского- не внешняя художественность стиля, а художественность мышления», - писал Николай Рубинштейн. Ему вторил американский русист профессор Теренси Эммонс: «“Курс русской истории” с момента его опубликования в начале [ХХ] века сразу же стал одним из памятников современной русской литературы». Думается, не обладай ученый этим фирменным стилем, у него не было бы выдающихся учеников. Между тем, среди научных «наследников» Ключевского были такие выдающиеся мастера исторической науки, как Александр Кизеветтер (1866-1933), Павел Милюков (1859-1943), Матвей Любавский (1860-1936), Николай Рожков (1868-1927), Юрий Готье (1873-1943), Михаил Богословский (1867-1929). Впрочем, значение работ Ключевского вышло далеко за российские национальные рамки. По словам Эммонса, «достаточно заглянуть в широко используемый на Западе учебник Н [иколая]. В. Рязановского [(1923-2011)], чтобы заметить это влияние».