Донской Казак

Сенатская площадь-1825: двести лет спустя 1. В день 26 декабря по новому стилю (что соответствует 14 декабря по юлианскому календарю) в 1825 году в Санкт-Петербурге произошло событие, которое в историографии известно, как «восстание декабристов». Точнее, это была первая часть трагедии, поскольку вслед за выступлением на Сенатской площади имперской столицы в Киевской губернии произойдет вооруженное выступление 29-го пехотного Черниговского полка. Оно продлится с 29 декабря 1825 года (10 января 1826 года) по 3 (15) января 1826 года и будет жестоко подавлено правительственными войсками. 2. Однако сам феномен декабристов и декабризма намного шире, чем события нескольких пред-и-постновогодних недель 1825-1826 гг. Согласен на все сто с историком Дмитрием Травиным в том, что выход войск на Сенатскую площадь- это только самая зрелищная часть трагедии, но начиналась она раньше. Впрочем, продолжая эту мысль, скажем, что и окончилась намного позже. И дело даже не в пресловутых «трех поколениях революционеров», схеме, надо признаться, мастерски изложенной в ленинской статье «Памяти Герцена» (1912). Корни Сенатской-1825 и в попытках модернизации сверху «единственным европейцем в России», правительством, начатых Екатериной Великой (1729-1796) и продолженных ее любимым внуком государем Александром Благословенным (1777-1825), и в Отечественной войне 1812 против нашествия «двунадесяти языков», и в Заграничных походах русской армии 1813-1814 гг. 3. Но в 1825-1826 гг. все не окончилось. И заслуга декабристов была не только в том, что они таки «разбудили» Герцена (1812-1870). В не меньшей степени они разбудили государя Николая I (1796-1855), графа Александра Бенкендорфа (1782-1844) и генерала Павла Киселева (1788-1872). Вспомним хотя бы работу т.н. «Секретных комитетов» в николаевское царствование. Их деятельность- прямое следствие Сенатской. И имперскими бюрократами, как и «дворянами-революционерами» двигали во многом одни и те же мысли. Как обновить империю, не создавая рисков для самого существования государства. 4. Но разве не над этим же проклятым вопросом бьются лучшие умы сегодня? Как сделать так, чтобы обретение свобод и прав не привело к анархии, хаосу и новому возвращению ярма, только уже более крепкого? И возвращения хотя бы потому, что хаос и новое издание «пугачево-махновщины» ничем не лучше несвободы (а для тысяч и десятков тысяч даже хуже). Бенедетто Кроче (1866-1952) писал, что история нередко ставит проблемы своего времени, а не той эпохи, которую, она изучает. И история декабристов не единожды становилась благодатным материалом и для оправдания единственно верного «освободительного движения», и для легитимации реакционного курса. Но ведь и то, и другое- крайности, мешающие объемному и сложному восприятию отечественной истории. 5. Давайте задумаемся, что двести лет назад по разные стороны баррикад оказались патриоты России. Одна из икон декабризма Павел Пестель (1793-1826) в 19 лет был ранен при Бородино. Но ведь против него были и такие яркие персоны, как Александр Чернышев (1785-1857), русский резидент при французском императорском дворе, военачальник и администратор, будущий военный министр. Его портрет кисти Джорджа Доу (1781-1829) оказался в знаменитой Военной галерее Зимнего дворца рядом с другим героем войны 1812 года декабристом Сергеем Волконским (1788-1865). Два родных брата Орловых, два русских героя Алексей Федорович (7 ран под Бородино) (1786-1861) и Михаил Федорович (участник обороны Смоленска, а затем партизан) (1788-1842), в декабре 1825 году политически разошлись! 6. Таких примеров хватило бы и на отдельную книгу! Все эти люди любили наше Отечество, «смотрели в разные стороны, в то время как сердце билось одно». И вряд ли имеет смысл устраивать посмертный конкурс на звание лучшего патриота между ними! Прав Жан Жорес (1858-1914), говоря о революции, как «варварской форме прогресса». Но прав и Алексис Де Токвиль (1805-1859), считавший , что революции во многом- плоды ошибок и провалов «старых режимов».