Донской Казак

Дейтонский мир: итоги и уроки тридцать лет спустя Часть первая. Продолжение следует 1. Вообще-то правильно было бы говорить о Парижском мире. Переговоры по заключению общего рамочного соглашения по урегулированию конфликта в Боснии и Герцеговине (БиГ) действительно проходили с 1 по 22 ноября 1995 года на американской военной базе Райт Паттерсон в штате Огайо близ города Дейтон. Но на гостеприимной американской земле оно было лишь парафировано. Подписание документа состоялось 14 декабря в Париже. Еще через день соглашение было одобрено резолюцией Совбеза ООН 1031. 2. Дейтон-1995 завершал историю самого кровопролитного противостояния из серии вооруженных конфликтов за раздел общеюгославского наследства. До украинского военно-политического кризиса борьба за БИГ была наиболее масштабной битвой в Европе после окончания Второй мировой войны. Большинство исследователей сходятся в оценке погибших в этом конфликте в 100 тысяч человек, более 170 тыс. раненых и более 2 млн. беженцев и временно перемещенных лиц. 3. Это противостояние имело несколько измерений. Начиналось оно как гражданская война, а главными акторами выступали представители несостоявшейся югославской политической нации. Этноцентризм взял верх, общие дома и СФРЮ, и БиГ были подожжены со всех сторон одновременно этнонационалистами всех мастей и окрасок. Как только это случилось, неизбежно оказался востребованным международный арбитраж и внешнее вмешательство. 4. Здесь сразу следует оговориться. Вопрос не в том была или нет неизбежна иностранная интервенция. Боюсь, что в ситуации начала 1990-х гг. лидеры разных частей БИГ просто не оставили никому выбора. Разные версии «их» Боснии и Герцеговины представляли собой проекты, основанные на принципах этнической эксклюзивности, а значит и на безальтернативности этнических чисток и всего того, что предполагается в таких случаях в «пакете». Вопрос в качестве и содержательном наполнении интервенции. То, что сделали Штаты и их союзники, до сих пор вызывает и недоуменные эмоции, и гнев, и негодование. Интервенция в Боснии стала главным двигателем переустройства пост-ялтинской Европы на натоцентричных принципах. Лучше всех (циничнее, и, пожалуй, честнее всех) это сформулировал покойный Ричард Холбрук (1941-2010): «Это был самый важный тест американского лидерства с конца “холодной войны” - не только в Боснии, но в Европе».