Донской Казак

Кавказ без Минского процесса 1. В последний день последнего осеннего месяца ОБСЕ закрыла все институты, связанные с Минской группой (МГ). Структура, проработавшая более трех десятилетий, прекратила свое существование. Однако в данном случае речь идет о чем-то большем, чем о рутинном бюрократическом экзерсисе внутри не самой эффективной международной организации. 2. По МГ, скорее всего, не напишут реквиемов и скорбящих будет немного. Однако судьба Группы весьма поучительна, как минимум, в двух контекстах- мирного урегулирования армяно-азербайджанского этнополитического конфликта и трансформации ландшафта безопасности в Закавказье. 3. Почему возник запрос на саму Группу? Прежде всего, потому, что в одном из самых непростых регионов Евразии возник вакуум безопасности. СССР, который «за гранью дружеских штыков» почти семь десятилетий обеспечивал «генеральное межевание» между некогда «братскими республиками», не говоря уже об их развитии в духе «пролетарского интернационализма», приказал долго жить. Сами новые независимые государства предпочли на «новом витке» спирали воспроизвести опыт национально-государственного строительства времен «первых республик» 1918-1920 гг., когда основополагающим принципом являлось достижение полного и окончательного совпадения «политической и национальной единиц». 4. В начале 1990-х гг. Россия и Запад еще не сошлись в конфронтации, в чем-то более жесткой даже по сравнению с «холодной войной». РФ переживала первичный шок от советского распада, а Запад занимался тремя проблемами (задумывался о преодолении «геополитического лимба» путем расширения НАТО и ЕС, по пути «замиряя» бывшую Югославию). В итоге на Кавказе появился коллективный посредник, претендующий на поиск оптимального урегулирования конфликта между двумя молодыми постсоветскими государствами. 5. Сегодня модно ругать МГ. Но как учил нас Хилон Спартанский (600-520 до н.э.), «De mortuis nil nisi bonum». Все мирные проекты, основанные на принципе «победа-победа», были предложены Баку и Еревану именно Минской группой. Не ее вина, а, скорее, беда в том, что страны-соседи предпочитали (да и чего греха таить, предпочитают) модель «мой триумф-унижение соседа». И давайте не поддаваться «скромному обаянию» идеи «Реальной Армении» имени Никола Пашиняна! Не случись катастрофы 2020 и 2023 гг., был бы по-прежнему Арцах и все знаки препинания до конца. 6. Но не только самой философией мирного процесса (с ее пафосом взаимных уступок и компромиссов) была интересна и важна МГ. Она долгие годы была уникальной площадкой взаимодействия России и Запада. Даже после того, как стало ясно: США и ЕС не готовы к равноправному сотрудничеству с Москвой, а движение НАТО в сторону российских границ превратилось в безальтернативную стратегию (и тактику тоже). Однако МГ успешно пережила и «пятидневную войну» 2008 года, и Крым-2014 и даже начальную фазу конфликта в Донбассе. Прекрасно помню восторженные Мэтта Брайзы по поводу Майендорфской декларации-2008 (подписанной при решающей роли России) или не менее комплементарные оценки Джеймса Уорлика по поводу санкт-петербургской встречи (Путин-Алиев-Саргсян) 20 июня 2016 года. Тогда Москва «потушила» пожар «четырехдневной войны» в Карабахе. И ведь ни Брайза, ни Уорлик ни минуты не были Putinversteherer. 7. Компромисса между враждующими сторонами не получилось, вышло старое доброе «принуждение к миру», достигнутое военной победой одного из участников конфликта. Конфронтация между Россией и Западом вышла на такой уровень, когда всякие «особые площадки», нюансы и полутона оказались невостребованными. МГ, как структура, порожденная надеждами на «новый справедливый миропорядок» после «холодной войны», стала просто не релевантна новым реалиям. Как какой-нибудь героический мушкетер или рыцарь, не соответствующий требованиям современной войны. Однако, провожая в последний путь покойного, мы не забудем, что и философия компромисса, и идея сотрудничества государств «с разным общественно-политическим устройством» живы. Они, говоря словами поэта, «лишь затаились на время»…