Донской Казак

Интеграционные и дезинтеграционные проекты на Большом Кавказе Полемические размышления на полях научного форума 1. В Ростове-на-Дону в моей alma mater, Ростовском государственном университете (наследнике Донского и Варшавского императорского, носящем ныне название Южный федеральный) 25-26 ноября прошел очередной, уже семнадцатый по счету научный форум «Мир Кавказу». То, что он стал уже традицией, а пул экспертов каждый год расширяется и за счет российских специалистов, и за счет участников из стран зарубежья (пускай, преимущественно, и «ближнего») - хороший знак. 2. В рамках конференции состоялся «круглый стол», посвященный диалектике интеграционных и дезинтеграционных процессов на Большом Кавказе. Сразу оговорюсь, под этим политико-географическим определением мы понимаем страны Закавказья (де-юре и де-факто), а также российский Северный Кавказ. Поделюсь некоторыми тезисами моего выступления, которые, надеюсь, в обозримой перспективе превратить в научный текст. 3. В своем анализе беру за точку отсчета распад СССР. В случае с Большим Кавказом- это не просто дань определенной научной (и тем более политической) моде. В самом деле, только дважды в истории этот регион практически полностью (хотя и с некоторыми территориальными нюансировками) находился под единым суверенитетом. Сначала Российской империи, а затем и СССР. И хотя оба этих проекта имели разную идеологическую «начинку», а также весьма отличались друг от друга в плане административно-хозяйственных практик, единый суверенитет обеспечивал устойчивые интеграционные связи в сфере безопасности, экономики, инфраструктуры, стратегического развития территорий, социальной сферы (в спектре от образования, науки и до организации здравоохранения). Конечно же, «за гранью дружеских штыков» тушились многочисленные конфликты, их эскалация была не нужна не монархам Романовым, ни советским генсекам. Конечно, и в первом, и во втором случае мы не ведем речи о «рае на земле». Во-первых, имперский и советский менеджмент знал не только успехи, но и провалы, переживал кризисы, а какие-то и сам создавал. Во-вторых, многие внутренние и внешние процессы вроде развития и укрепления местных национализмов, международная конкуренция зачастую не зависели от (не)желания управленцев из Санкт-Петербурга и Москвы. 4. Но факт остается фактом. Как в 1918 году, так и в 1991 году, единое пространство Большого Кавказа перестало существовать, пошла борьба за его обустройство в новых реалиях. Без единого суверенитета, а значит и единых стандартов в национально-государственном строительстве, внутренней и внешней политики. На что накладывались проблемы с легитимностью новообразований, конфликты республиканских центров с автономиями. Во многом отказ от всестороннего учета многосоставности при строительстве независимых образований, а также игнорирование годами наработанных связей и уход от прагматики к идеологическому «пуризму» создал проблемы на будущее. 5. Если попытаться описать систему кавказской региональной безопасности какой-то единой формулой или метафорой, то на ум приходи образ оживленного и плохо регулируемого перекрестка. С одной стороны, наблюдается конкуренция «регулировщиков». С другой стороны, сами движущиеся государства норовят следовать то одному, то другому своду правил, н слишком сообразуясь с прошлыми договоренностями и просто с прагматикой! 6. Уроки прошлого не пошли впрок. Сколько просуществовали в общей сложности Закавказский комиссариат и Сейм в 1918 году? 3 месяца! В 1990-х никакой единой силы, способной сплотить Большой Кавказ воедино не нашлось. Не радуемся и не печалимся по этому поводу, констатируем. И потому проектов интеграции много, «все побывали тут». НАТО и ОДКБ, ЕС и ЕАЭС, ОТГ и ШОС. Не пропустим и «Один пояс-один путь». Заметим, что доминирует интеграция извне, хотя и с участием стран Большого Кавказа. Между тем, задача преодоления итегро-дефицита была крайне важна для региона. Не забываем и про Россию, конечно, как самую крупную кавказскую державу!