«Плач по Юлии» Сьюзен Таубес (пер. Юлии Полещук) Заглавная повесть сборника, в который помимо неё вошли ещё девять рассказов, начинается как всамделишно готическое произведение: неназванный бесплотный и бесполый дух повествует нам о годах своего присутствия рядом с Юлией. Её детство прошло в постепенно приходящем в упадок буржуазном особняке в компании мамаши и папаши Клоппс — причудливого семейства, хранящего от рассказчика какие-то тайны и обсуждающего их в тишине гостиной. Впрочем, они не то чтобы очень интересуют эту бестелесную сущность — всё внимание сосредоточено на Юлии. Этот дух (?) выступает одновременно наблюдателем, спутником, советчиком, надзирателем — порой испытывает к Юлии отвращение, особенно в том, что касается женской физиологии. В какой-то момент сущность всё же определяет свою гендерную идентичность или по меньшей мере воображает ее. Он то направляет Юлию и нашёптывает ей, а иногда и вовсе пытается отстраниться, загораживаясь стеной рассуждений о философии и метафизике. Жизнь Юлии течёт по очень традиционному сценарию: после детских шалостей и игр следуют мечты о прекрасном принце, модные журналы, первая влюблённость, брак, рождение троих детей в браке и одного вероятно от связи с любовником, разочарование в совершённых жизненных выборах. Нарратор непоследователен: он то толкает Юлию к этим заранее предписанным патриархальной рамкой сценариям, то, наблюдая за ней в роли матери и жены, замечает, насколько они чужды ей, узки и дискомфортны, и тогда взывает к ней, чтобы она обратила на него внимание, успокоила и убаюкала. За такой изощрённой формой — метаниями бесплотного нарратора я вижу не две личности, духа и Юлию, а болезненное расщепление одной. Таубес словно проводит такое творческое упражнение — отделяет телесное от интеллектуального и духовного и наблюдает за конвульсиями двух сущностей, которые не могут существовать друг без друга и разрываются между противоречивыми желаниями. Как и «Развод», «Плач по Юлии» балансирует между трагедией и комедией, гротеском и абсурдом, психоанализом и мифологическим и религиозным взглядом на человека и судьбу. Словом, есть над чем с интересом поломать голову. Как, впрочем, и в рассказах. «Медея», к примеру, напрямую обращается к мифу об одноимённой героине: сюжет разворачивается в современности, но женщина всё так же наказывает мужа за измену убийством детей и объясняет свои мотивы. А героиня другого рассказа фантазирует о своём Лебеде, пока таится в заточении в психиатрической клинике. В рассказах «Золотая цепь» и «Последний танец» Эрос лицом к лицу сталкивается с Танатосом — желание и жажда любви неразрывно идут рука об руку со смертью. Издательство: @izdaniya