Дмитрий Львович Быков

+++ Понимаю своих врагов. Им и вправду со мною плохо. Как отчетлива их шагов неизменная подоплека! Я не вписываюсь в ряды, выпадая из парадигмы Даже тех страны и среды, что на свет меня породили, И в руках моих мастерок — что в ряду овощном фиалка. Полк, в котором такой стрелок, неизбежно терпит фиаско. Гвозди гнутся под молотком, дно кастрюли покрыла копоть, Ни по пахоте босиком, ни в строю сапогом протопать. Одиночество — тяжкий грех. Мне чужой ненавистен запах. Я люблю себя больше всех высших принципов, вместе взятых. Это только малая часть. Полный перечень был бы долог. Хватит названного — подпасть под понятье «полный подонок». Я и сам до всего допер. Понимаю сержанта Шмыгу, Что смотрел на меня в упор и читал меня, будто книгу: Пряжка тусклая на ремне, на штанах пузыри и пятна — Все противно ему во мне! Боже, как это мне понятно! Понимаю сержантский гнев, понимаю сверстников в школе — Но взываю, осатанев: хоть меня бы кто понял, что ли! Человек — невеликий чин. Положенье мое убого. У меня не меньше причин быть скотиной, чем у любого. Кошка, видя собственный хвост, полагает, что все хвостаты, Но не так-то я, видно, прост, как просты мои супостаты. Оттого-то моей спине нет пощады со дня рожденья, И не знать состраданья мне, и не выпросить снисхожденья, Но и гордости не заткнуть. Выше голову! Гей, ромале! Я не Шмыга какой-нибудь, чтобы все меня понимали. 1994