Дмитрий Львович Быков

Есть авторы -- число их невелико и природа трудноопределима, -- по симпатии к которым безошибочно опознаешь свой карасс (вот Воннегут, кстати, был одним из таких -- но общность все же размыта, он нравится слишком многим). Интонационная, языковая общность: иногда это автор мало кому известный, а иногда, наоборот, всем известный, но мало кем по-настоящему любимый и понимаемый. Это даже не имеет прямого отношения к литературному качеству -- скорее к яркой выраженности какой-то одной черты, тоже не самой распространенной. Например, неуверенность в своем праве на существование. Когда-то любимый Валерий Залотуха принял меня в тайное общество любителей Константина Воробьева, о котором десять лет назад так сильно написала Анастасия Егорова. https://novayagazeta.ru/.../68437-vot-prishel-velikan-i... Таким же автором был, например, Геннадий Головин https://www.livelib.ru/author/180309-gennadij-golovin.... Юрий Коваль -- решительно во всех своих ипостасях, в песнях особенно, хотя их меньше всего знают. Гениальный сказочник Александр Шаров, чье имя стало для меня паролем еще в детстве (и его сын Владимир тоже входил в тайное общество понимателей отца, и они были необыкновенно похожи в главном). У Шарова прекрасно все -- лучше всего сказки и фантастика ("Остров Пирроу", "Старые рукописи"), но и реалистическая проза тоже фантастическая -- по качеству ("Жизнь Василия Курки" или "Хмелев и Лида", например). Да и публицистика -- он первым в СССР написал большой очерк о Корчаке. Карасс любителей, читателей и говорителей цитатами из Александры Бруштейн несколько шире, но это тоже очень прочная связь. Есть несколько имен, любовь к которым для меня -- абсолютный критерий тайного братства, и я для таких людей готов на многое буквально с первой встречи: те, кто любят Сусанну Георгиевскую. Те, кто любят прозу и песенки Галины Демыкиной (они очень любили и почитали друг друга, кстати). Что касается Стругацких, их карасс -- целая вселенная, как и их мир. Так что тут я скорее опознаю своих по любви к отдельным повестям: мой подкласс -- "Попытка к бегству" (первое прочитанное, когда я понял, что значит физически не отрываться от книги), "Далекая радуга" (намбер ван), "Дьявол среди людей" и "Бессильные мира сего", плюс, разумеется, из общепринятого -- "Пикник" и "Миллиард". А из нынешних мне больше всего нравятся все Драгунские. Вот случай, когда природа трудится без передышки. Nie spoczniemy, как поется в любимой песне. Из американцев -- Mark Z Danielewski, опять-таки во всех своих проявлениях, W.S.Kuniczak, автор лучшей трилогии о Второй мировой из всего мною прочитанного (и символично, что написал ее поляк-беженец -- не из числа победителей, не из числа побежденных, из числа захваченных и освобожденных). Интересно, что называю я сплошь прозаиков, потому что с поэтами, как ни странно, критерии более размыты. Но человек, любящий песни Новеллы Матвеевой, с высокой долей вероятности будет мне близок (хотя любят их подчас настолько неожиданные люди! Как сказала однажды она сама -- "Мои песни кажутся мне самым лучшим или во всяком случае самым интересным из всего, что я делаю. Но люди, которые им умиляются, мне чаще всего не нравятся. Как разрешить это противоречие? Видимо, причина в том, что и к самой себе я отношусь с некоторым подозрением и уж по крайней мере не всегда знаю, чего от себя ждать..."). А так-то первое-второе места в моем мире уверенно делят Лев Лосев и Нонна Слепакова, между которыми был краткий роман как раз в год моего рождения; вот, видимо, на каком-то астральном уровне я от них и родился. Некое тайное общество любителей меня тоже существует, небольшое и с весьма четкими границами. Но этим людям, когда они подходят познакомиться, чаще всего со мной скучно. Тот я, которого они знают по книжкам, гораздо интереснее и уж точно вежливее. Все это, как вы понимаете, предложение поделиться аналогичным опытом. Ну, и поздравление с днем рождения другого автора, любимого немногими, но сильно. Максим Чертанов, Маша Кузнецова, будь здорова, люби меня, как я тебя!