Дмитрий Львович Быков

Преподавая Толстого («Анна Каренина», thorough reading) В основе толстовского мира и художественного метода – не мораль, не психология, не биология, а нечто, сочетающее эти три подхода: та самая essentia vitae, которую, если помните, в прошлом нашем семестре (Poetics of Thriller) открыл Виктор Франкенштейн. Она позволяла ему оживлять все эти сборные модели биороботов, которые он придумал в 1791 году, а Толстому – давать жизнь его героям. Этим веществом жизни, повышенной витальностью, которая никак не зависит от возраста, пола и характера персонажа, в высшей степени наделена Китти, от которой подзаряжается жизненной силой больной и озлобленный Николай Левин (а чуть позже ее источником для Ивана Ильича станет кухонный мужик Никита). Ее полным отсутствием отмечен Алексей Александрович Каренин, панически боящийся живой жизни. И вот что любопытно: как только от него уходит жена, он тут же теряет карьерные перспективы и становится смешон сослуживцам. Атлетический камергер с толстыми икрами называет его «C’est un homme qui n’a pas…» -- человек, у которого нет... Чего нет? Жены Анны, но сверх того у него нет больше того самого животного магнетизма, который является непременным условием успешной карьеры в российском бюрократическом аппарате: там приветствуются люди с повышенной витальностью – именно потому, что сам этот бюрократический аппарат, сама эта опричная государственность совершенно нежизнеспособна, бесплодна, it spreads contagious mortality everywhere («Но как же это по-русски сказать?» -- как говаривала Жюли Карагина). И вот что интересно, раз уж мы вынужденно и неизбежно касаемся современности. В американском политикуме эта витальность тоже весьма востребованна – именно ею в высшей степени наделен нынешний президент, что и позволяло ему два раза при множестве весомых аргументов «против» выигрывать выборы. Отсутствием или недостатком этой витальности в разной степени и по разным причинам страдали и Байден, и Харрис, и прочие конкуренты, а он – именно за счет отсутствия даже минимальной рефлексии – весь кипит от избытка этой эссенции, заставляющей его то строить бальные залы, то переименовывать океаны, то стремительно менять пресс-секретарей, словом, совершать множество репутационно-самоубийственных вещей, но именно репутационно-самоубийственные вещи и востребованы в системе, в которой из-за многолетнего засилья всяческого лицемерия и бюрократии сложился острый дефицит «живой жизни». Естественно спросить: почему же тогда в России выигрывает Путин, в котором наблюдается как раз полное отсутствие этой живой энергии, а напротив, много ликующей и триумфальной мертвечины, превращающей его на глазах в форменного Кащея? Увы, это как раз очень логично, стоит вспомнить великого современника Толстого: Я взываю к русскому народу: Коли можешь, выручай! Окуни меня в живую воду, Или мертвой в меру дай.