Дмитрий Львович Быков

Говорят, не у всех бессмертная есть душа. Где она у чекиста, профоста, жреца инцеста, у садиста, кретина, у алкаша, у простого хлопца, пустого места? Богословская эта игра ума волновала порой Зинаиду Гиппиус, потому что она-то как раз весьма понимала в этом, пока не гикнулась. Например, говорила: смотрите вон — где там спрятать бессмертную душу эту, если он при жизни уже, как сон: образец ничтожества, дунь — и нету. Но душа там есть, и она жива, и она побольше, чем у кого-то, как водянкой раздутая голова бессловесного, безнадежного идиота. И она не натружена, как у иных из нас, а чиста и девственна, вроде леса, где гуляет, сливаясь с лианами, папуас и его обнаженная папуэсса. Допущу, что в рай попадают те, отстрадавши службу в земном горниле, кто в стерильной, истинной чистоте, не задев ничуть, ее сохранили. Так любезен Богу младенец или старик — ничего не прося, ничего не делая. И когда они спят, над ними она стоит — как ночное облако черно-белое. И тогда они, может быть, видят сны — ибо что-то видеть они должны, только снов не помнят стрелки и стражники. И душа обнимает носителя своего, как полночный сад, в котором нет никого — только звезды, птицы, ночные бражники. В рай войдут убийца, наймит, капрал, допускаю порою в порядке бреда ли, — в ад уходят те, кто ее попрал, а они вообще про нее не ведали. И в раю, при свете Божьих очей, посреди убогоньких и скаженных, бродят чистые души маньяков и палачей — наиболее, может, из нас блаженных. Ибо Богу любезен лепет, щебет, вороний грай, многословной речи ему не надо, а для нас придуман какой-то отдельный рай, мало чем отличающийся от ада. 2018