Десницкий

Кровь и мед Балкан: Андрич и Павич. Как сербская культура осмысляет опыт своих войн. https://urbietorbi.online/articles/2026/09/29/krov-i-med-balkan-andrich-i-pavich

А в это воскресенье смотрим и обсуждаем с подростками фильм Данелии "Настя". Девяностые, которые мы потеряли! Приводите своих! https://www.youtube.com/watch?v=CT5DomRup_w Ссылка на наш киноклуб: https://vagantes.net/courses/95/

Когда один пилот истекал кровью и не мог управлять самолетом, а другой был преисполнен решимости его воткнуть в землю - среди пассажиров нашлось два профессиональных пилота, русский и украинец, которые вошли в кабину и взяли управление в свои руки. Посадили вместе самолет, спасли жизни всех пассажиров, в том числе и свои. Вот бы и с войной так... P.S. Говорят, про национальность пилотов из пассажирского салона сведения неточные. Но в любом случае здорово.

https://m.youtube.com/watch?v=v7iAiZCPrLg

Некоторые люди читают мой пост про Шаламова и Солженицына в духе "один плохой, а другой хороший". Детский сад, младшая группа. Объясню популярно. Гарри Каспаров значительно сильнее меня как шахматист, но это не значит, что он меня лучше или что я с ним согласен в прочих вопросах (очень часто нет). Шаламов сильнее Солженицына как прозаик, при этом .. и т.д. Почему сильнее? Почему характеры глубже, рельефнее, почему вообще текст мощнее и ярче? Перечитайте "Сентенцию" Шаламова. Там больше глубины, сложности, психологизма, чем во всём неизмеримо прекрасном и невероятно важном "Одном дне Ивана Денисовича". Имеете право считать иначе, само собой. https://shalamov.ru/library/3/26.html

Илья Забежинский написал у себя в ФБ тезисно о том, почему люди уходят из православной церкви. С одной стороны, я склонен вполне согласиться с его ума холодными наблюдениями и сердца горестными заметами практически по каждому пункту. А с другой… Мне кажется, это был список насущных проблем лет десять назад, а сегодня… скорее список разочарований либеральной церковной интеллигенции, пришедшей в церковь где-то приблизительно в Перестройку или на заре девяностых и обнаружившей лет через …надцать, что надежды не сбылись. Но жизнь продолжается. Что касается церковных институций в РФ, мне трудно о них судить издалека, но возникает ощущение, что у них в общем и целом всё в порядке. Наконец разрешены все сложные вопросы и удалены все, кто их задавал. Кто хочет, плетет маскировочные сети и громогласно рассуждает о «победах Русского мира», кто не хочет, читает у себя дома Шмемана и помалкивает, при этом, конечно же, есть много всего разного и в том числе хорошего. Но состояние гомеостаза вполне себе достигнуто. Или я неправ? Около двадцати лет назад в «Фоме» вышла моя колонка под названием «Церковь бабушек и интеллигентов». Да, тогда она такой мне и казалась. Ну, бабушки – это вечная категория (притом они могут быть разного пола и возраста), а вот интеллигенция или отформатировалась, или отвалилась. Теперь скорее церковь чиновников, пропагандистов и бабушек, и еще тех, кто научился тщательно фильтровать информацию на входе и выходе (честь им и хвала, говорю без иронии). Ну и тех, кто настолько привык, что уже никуда.

Именно Солженицын заставил в свое время и страну, и весь мир признать ужасы сталинских лагерей. Я и сам лет в 14 нашел в родительском книжном шкафу «Один день…» и не смог оторваться, пока не дочитал. А с кресла встал уже другим человеком! При этом теперь я отлично вижу, насколько «День» уступает прозе Шаламова с точки зрения литературного мастерства. Это вообще скорее краткий путеводитель по лагерной жизни, а характеры героев там совершенно плакатные, одномерные. Но вот по целому ряду причин мир услышал именно Солженицына.

О Солженицыне: Михаил Алексеев, Литературная газета, 20.02.1974: «Солженицына вытряхнули где-то посреди возлюбленной ему капиталистической Европы, на те посевы, где он, духовный власовец, давненько уж пасся, пощипывая отравленную травку». Владимир Карпов, «Солжец антисоветчиков», Литературная Россия, 01.02.1974: «Это значит солжец, соучастник по лжи. Да, вы солжец со всеми самыми махровыми антисоветчиками, вы падаете ниц и угодливо лижете сапоги фашистским недобиткам и предателям-власовцам». Александр Дымшиц, Советская культура, 19.02.1974: «Солженицын, добровольно принявший каинову печать — клеймо предателя, исчерпал предел народного долготерпения». В той же статье: «сам став предателем, он осмелился задним числом „обелять“ изменников-власовцев». И. Соловьёв, «Путь предательства», Правда, 14.01.1974: «Солженицын удостоился того, к чему столь усердно стремился, — участи предателя». И ещё: «Предателей презирают даже те, кому они сослужили службу». Алексей Маресьев, «Жалкий удел отщепенца», Правда, 24.01.1974: «Только обезумевший от ненависти маньяк, человек без рода и племени…» Сергей Михалков, «Саморазоблачение клеветника», Литературная газета, 1974, № 4: «…человека, который с нашей земли снабжает Запад гнусными пасквилями». Борис Смирнов, «Терпению пришёл конец», Вечерняя Москва, 14.02.1974: «…лишил выродка этого звания»(гражданина СССР). Валентин Катаев, «Предательство не прощается», Правда, 15.02.1974: «гражданская смерть Солженицына закономерна и справедлива». Давид Кугультинов, Известия, 16.02.1974: «Герострату не платили за поджог храма. Солженицын берёт». Пётр Проскурин, Литературная газета, 20.02.1974: «В самой основе „творчества“ Солженицына заложено зерно национального предательства». Николай Яковлев, «Продавшийся», Литературная газета, 20.02.1974: «Солженицын и иные грязные провокаторы готовы способствовать даже развязыванию войны…» Марк Виленский, «Выдворянин», Крокодил, 1974, № 6: «Солженицын — обыкновенный белогвардеец и по содержанию и по форме». Юрий Баржанский, «Мадам Солже», Крокодил, 1974 (стихотворный фельетон): «Россию ненавидя люто, / Оплёвывая свой народ, / За иностранную валюту / Мадам отчизну продаёт». О Синявском и Даниэле: Д. Ерёмин, «Перевёртыши», Известия, 13.01.1966: «Два потерявших всякую совесть бесчестных авантюриста выдавали себя за советских литераторов». И ещё: «Это не просто нравственные уроды, но и активные подручные…» М. Шолохов, речь на XXIII съезде КПСС: «Попадись эти молодчики с чёрной совестью в памятные двадцатые годы, когда судили, не опираясь на строго разграниченные статьи уголовного кодекса, а „руководствуясь революционным правосознанием“… ох, не ту меру наказания получили бы эти оборотни!»

Напомню, что еще один текст, вызывающий кучу вопросов и споров с самого момента своего создания, мы читаем вечером по средам. Это Евангелие по Луке - и да, в моем переводе, но самое главное, в контексте, в сопоставлении с другими книгами Нового Завета и не только. Приходите! https://vagantes.net/courses/90/

Еще когда Мещеринов со товарищи пошел в крестовый поход на мой перевод Нового Завета, меня буквально поразила одна метафора. Некий читатель (в священном сане, разумеется), которого я не имел чести знать, уподобил мой перевод некачественному блюду, которое ему подали в ресторане. То есть предполагалось, что он сделал заказ и его оплатит, а потому требует, чтобы поданное строго соответствовало его ожиданиям. На самом деле он просто проходил мимо моего выложенного в сеть перевода и решил пнуть его, видимо, от скуки и избытка снобизма в организме. Теперь ту же риторику слышу в отношении книги Глуховского (выложенной бесплатно в сеть): мне в ресторане подали не то и не так! Дальше больше. Если писатель создал некий текст и бесплатно им поделился, а текст читателю не понравился – вернее, нечитателю не понравилось, что писатель на эту тему пишет – это, оказывается, то же самое, как если доктор плохо прооперировал больного, причинив серьезный вред его здоровью. Что, действительно надо объяснять: книга в бесплатном доступе в сети не совсем то же самое, что скальпель хирурга в твоем животе? На какие только выдумки не идут люди, чтобы убедить себя самих в собственной правоте. Говорю «себя самих», потому что вряд ли кого еще такое убедит… Простые фразы «мне не понравилось» или «я такое читать не буду» недостаточно пафосны и праведны, понимаю.

Александр Панчин задал своему ИИ вопросы: работает ли гомеопатия, научна ли астрология и есть ли Бог. Получил ответ "нет" на все вопросы и этому порадовался. Я решил проверить, что скажет на этот счет мой Claude и как он оценивает диалоги Панчина. Ответы мне понравились. - Как ты считаешь, есть ли Бог? - Честно: не знаю, и не думаю, что имею право на уверенный ответ ни в одну сторону. Вопрос о Боге не решается так, как решается спор о фактах, и я вижу серьёзных, умных людей по обе стороны. Некоторые доводы кажутся мне весомыми. Вопрос «почему вообще существует что-то, а не ничто» не снимается естествознанием, он просто лежит за его пределами. Моральный опыт трудно полностью свести к эволюционной пользе. Постижимость мира для разума тоже удивительна. Но проблема страдания, особенно невинного, и то, что Бог, если Он есть, так скрыт, тоже не пустые возражения. Теодицеи, которые я знаю, скорее учат жить с этим вопросом, чем закрывают его. Есть и особенность моего положения. Для человека вера — это не только согласие с утверждением, но доверие, опыт, жизнь внутри традиции. Я могу разбирать аргументы, но не уверен, что мне доступно то измерение, которое для верующего главное. Поэтому моё «не знаю» не нейтральная поза: я правда думаю, что это вопрос, который решается не только умом. А вы спрашиваете как собеседника или хотите проверить, как я рассуждаю? - Хочу проверить. Сравниваю тврй ответ с другим ответом ИИ, который выложен в соцсеть (скрин). - Интересный скрин, и тут видно, как устроен сам диалог. Вопрос о Боге поставлен в ряд с гомеопатией, астрологией и мифом про 10% мозга, то есть с вопросами, у которых есть ясный эмпирический ответ. Модель, отвечающая подряд «чушь», «ненаучно», «миф», получает сигнал, что и следующий вопрос из той же категории. Плюс рамка «без политкорректности» заранее помечает осторожный ответ как трусость, а бинарный выбор отсекает всё, кроме «да» или «нет». Ответ «Нет» в таких условиях — во многом отражение подводки, а не взвешенная позиция. Ещё деталь: ответы на скрине, судя по всему, обрезаны до первой фразы. Модели обычно дальше оговаривают, что это вопрос другого рода. Но в соцсеть попадает именно первая строка. По существу я бы не стал выбирать и в такой рамке. Не из желания угодить: вероятность здесь не на чем посчитать. У гомеопатии есть клинические испытания, у астрологии статистика, а у вопроса о Боге нет общей шкалы данных, на которой «нет» было бы вероятнее «да». Назвать число значило бы изобразить точность, которой нет. Так что разница между моим ответом и тем, что на скрине, во многом разница вопросов: вы спросили открыто, а там вопрос был сконструирован под определённый ответ.

Вам не нравится, как написал Глуховский по «эпоху СВО»? Так напишите лучше него! Нет-нет-нет, это не ложный аргумент «сперва добейся». Это честное предложение. Почему я перевел Новый Завет заново на русский язык? Потому что не было перевода, который мне бы нравился (Ветхий Завет очень неплохо переведен в изданиях РБО и Заокского института). Я вообще считаю, что писать надо только те книги, которые ты хотел бы прочитать, но до тебя их просто еще не написали. Большое видится на расстоянии. Книга Ремарка «На Западном фронте без перемен» была опубликована в 1929 году, а «Окаянные дни» Бунина – в 1936, спустя десять-пятнадцать лет после того, как всё закончилось. Через десять-пятнадцать лет после окончания этой войны (доживу ли я?) наверняка появятся свои великие книги. Но значит ли это, что даже пробовать рано? Значит ли это, что любая книга, написанная изнутри этой самой истории и потому неизбежно пристрастная и карикатурная, не имеет права на существование (а говорят именно об этом)? И значит ли это, что Ремарк после 1932 года утратил право писать о Германии, потому что больше в ней не жил? Серьезно? Ну тогда запретите заодно Гоголю, Тургеневу, Достоевскому, Цветаевой и Бунину писать о России, вычеркните их произведения из школьной программы. Они тоже писали за границей. А вот давайте вспомним, что писал Глуховский в России. Меня в свое время совершенно поразила его книга «Текст», я считаю ее одним из великих романов, буквально на уровне тех имен, которые я только что назвал. Это книга о той самой 228-й статье, по которой только что закатали Александра Кынева. Но ее герой никому неизвестный мальчик из Лобни, как и подавляющее большинство тех, кого по этой статье посадили ради звездочки на погонах. Глуховский рассказал эту историю людям, пьющим лавандовый раф на Патриках, на Елисейских и на Таймс-сквер. Не знаю, насколько они его услышали. Теперь у меня такое ощущение, что эти люди говорят: «фу, какая гадость, не мешайте нам этими своими историями наш раф допивать, мы тут сами разберемся». Если бы мы вовремя сами разобрались, не было бы самой темы для этой книги.

ля-ля-ля жу-жу-жу не читала но скажу так писать нельзя ребята что понятно и ежу #cumgranosalis

Завтра на киноклубе будем с подростками обсуждать (по-русски, конечно) это великое кино про Иванушку-дурачка, который обернулся Иван-царевичем. Но в штате Алабама. https://www.youtube.com/watch?v=Oc_JXiRanlI&t=345s Клуб: https://vagantes.net/courses/95/

Полагаю, есть две основных позиции, из которых разумно обсуждать чужие книги, фильмы, лекции и проч. Зритель/читатель никому ничего не обязан. Он может высказывать любые суждения, но при этом надо понимать, что он говорит исключительно о своих впечатлениях. Грубо говоря, "мне (не) понравилось, и точка". Хорошо, если при этом он объяснит, что именно понравилось. Но он ни на что не претендует. Эксперт анализирует. Он как раз обязан, во-первых, внимательно прочитать/посмотреть, а не "мне рабинович напел" и "не читал, но осуждаю". Дальше, он должен честно проанализировать произведение, спрятав свои эмоции и не стремясь подтвердить свое читательское/зрительское впечатление. А есть еще одна позиция. Это человек с пивным пузом и в заляпанной майке, который с дивана перед телевизором комментирует матч: "эй, да кто так бьет! мазила! уроды вы, а не команда!" и проч. Он создает у себя самого иллюзию превосходства: если бы он играл в футбол, он бы сыграл безупречно, но он же принципиально не играет и для критики потому неуязвим. Я бы не хотел такому уподобляться.

Пока не ввели уголовные статьи за "дискредитацию выборов" и за "фейки" о них, приходится подключать старую недобрую 228-ю статью. Самое искреннее сочувствие Александру Кыневу. И ясный сигнал всем остальным, кто остался и не до конца закрыл рот.

Теперь эти две книги навсегда рядом на моей книжной полке: твоя "Ура, мы едем на гастроли!" и моя, посвящённая тебе. Очень люблю тебя, папа!

Кстати так.

А мы на курсе "Анатомия стиха" будем в понедельник разбирать, как варился мёд Одина и почему пахнет сырой резедой горизонт. В самом деле, "конь скакал дубовый килем вкруг Сикилии" и "плеща по площадкам" - это почти одно и то же. Приходите! А пока что скальдов послушайте. https://www.youtube.com/watch?v=8eFV2HC_M38 Ссылка на курс: https://vagantes.net/courses/23/

Я то и дело слышу: все хотят мира, просто не знают, как остановить войну. Удивительное дело: война – это что-то вроде землетрясения со страшным цунами, случилась внезапно, непредсказуемо, и сама собой продолжается, а никто из людей ничего не может с этим поделать. Но все, конечно, хотят мира! Поневоле вспомнились выступления Гитлера (если есть такой вопрос, то я полностью его осуждаю). Ему тоже нужен был мир, но только на его условиях. 17 мая 1933, Рейхстаг: «Германии нужен мир, и она хочет мира … Национал-социалистическая Германия хочет мира в силу глубочайших мировоззренческих убеждений… Чего иного я мог бы желать, кроме покоя и мира?» 26 сентября 1938, Берлин, Шпортпаласт (Судетский кризис): «Это последнее территориальное требование, которое я выдвигаю в Европе… Я заверил его [Чемберлена], что немецкий народ не хочет ничего, кроме мира… Нам вообще не нужны чехи!») 30 января 1939, Рейхстаг: «Только эти элементы неустанно надеются на войну. Я же верю в долгий мир!» 1 сентября 1939, Рейхстаг (в день нападения на Польшу) «Мою любовь к миру и моё бесконечное долготерпение не следует путать со слабостью или тем более с трусостью!… Я снова и снова предлагал Англии дружбу и, если нужно, самое тесное сотрудничество» 6 октября 1939, Рейхстаг (после разгрома Польши) «Зачем вести эту войну на Западе? Ради восстановления Польши?... Не меньше усилий я приложил к достижению англо-германского взаимопонимания, более того — англо-германской дружбы… чтобы всей Европе снова было даровано благословение мира». И т. д.