Дэниель Краус, «Сбитый ангел». Изд. Астрель-СПБ, перевод чудесной Натальи Осояну На русском в ноябре выходит «Сбитый ангел», лауреат Пулитцеровской премии 2026 года о рядовом Сирил Бэггере, нашедшем на нейтральной територии, среди окопов Первой мировой рухнувшего ангела — и до последнего пытающегося его спасти (заодно спасти собственную шкуру). Роман, написанный одним предложением, рецензию на которую тоже велик соблаз написать одним предложением, но придется сдержаться; так вот, роман — это приговор человечеству и темная ода бесконечному циклу насилия, которое, запущенное, как огромное зубастое колесо, не остановится никогда, и в нем, как в длинном-предлинном предложении без конца и края, «пожирающим себя», все задохнуться. Не от химического газа, а от отсуствия человечности. Впрочем, Краус в самом начале сдает карты и объясняет, почему до последней страницы точек не будет; однако можно найти и более необычную трактовку. Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами, и этот поток видений идеально описать единым предложением. Герои сами постоянно задаются вопросом, живы они еще или уже мертвы. Нет, «Сбитый ангел» — не последний проблеск сознания умирающего (или нет) Бэггера, скорее бесконечная предсмертная галлюцинация всего человечества, проносящаяся перед глазами без остановки — поменяйте декорации, ничего не изменится. Хотя Первая мировая война идеально подходит для выбранных автором жанром: и магического реализма, исследующего пограничные состояния, и для хоррора, здесь сведенного скорее до физиологических ужасов бойни, настолько плотных и детальных, что и они кажутся мистическими. Война, которая обязаанна покончить со всеми войнами, в итоге становится первой катастрфой XX века, воронкой в душе человечества, подрывающий веру в тысячи лет предшествующей истории — но главное, в Господа и его чудеса; любые чудеса, любые светлые желания теряются в грязи и жаре окопов, извращаются и, изуродованные, одолевают похотью, тщеславием. Ангелы обращаются демонами, демоны — ангелами, хотя есть ли разница между одним и другим? «Сбитый ангел» — мрачная философская притча на историческом материале, где всякий персонаж, всякая метафора, всякий образ — прежде всего символ. Что фамилия (beg — умолять, begging — просить милостыню) и профессия Бэггера — ведь только шуллер может обыграть ангела и Господа, поменяь правила пари на ходу, только он знает цену своих же желаний, — до всего набора второстепенных персонажей. Их можно свести к банальному олицитворению людских пороков, но на деле каждый из них воплощает один из многих сценариев, по которым начинает жить сломелнный, отчаявшийся человек. Каждый из них — заводной оловянный солдатик со своим защитным механизмом: жаждой денег, справедливости, похоти. И вот миру, рухнувшему в вонючий окоп кризиса веры, подарили этот утерянный символ веры — то, чего однажды так не хватило епископу, отцу главного героя; сможет ли мир понять, что это — всего лишь символ, а не новое оружие и не волшебная палочка, исполняющая желания? Роман Крауса сторится на таком обширном пересечении тем, как и положено образцовой притче, что уместить их все в отзыв невозможно. Да и ненужно. Важнее сказать другое — текст настолько плотен образно, настолько лишен возможности вдохнуть и перевсти дух, что читать его остановиться невозможно, автор будто вечно заставляет держать веки открытыми, созерцая ужасы насилия до покрасневших глаз. Своей поэтической силой «Сбитый ангел» близок к маркесовской «Осени Патриарха» — а это уже дорогого стоит. Может, потому метод, выбранный Краусом, удивительно рифмуется с фильмом «1917», снятым одним кадром: попытка передать тотальную неизбежность и неотвратимость происходящего, существующего вне времени, покуда бьются сердца, в которых всегда способно поселится зло, продиктованное, как обычно, самыми благими намерениями. Перевод восхитителен! И я представляю, насколько сложным он был #пописун