Мы за многое благодарны закрывшемуся сегодня издательству Individuum, но ко всему прочему у меня есть небольшая личная история — как-никак, ребята осуществили мечту моего деда, который умер за двадцать лет до появления издательства. Про своего деда Анатолия Степановича я много рассказывал ещё во времена ЖЖ, потому что меня поразило, как сильно он хотел литературного признания, хотя вся его биография была далека от литературы — он был советским директором, руководил деревообрабатывающим заводом. Но с завидным постоянством писал неуклюжие стихи, отправлял их в толстые журналы и, как тогда было принято, получал от их редакторов развёрнутые ответы о том, почему эти стихи плохие и почему их не опубликуют. Эти ответы я нашёл в семейном архиве — довольно забавный памятник эпохи. А ещё я нашёл его тетрадку с неоконченной рукописью, посвящённой тому, как в детском возрасте он встретил начало войны. Написано всё это было настолько витиеватым и избыточным языком, что вполне тянуло на образец "наивной литературы". Я захотел поделиться этим прекрасным и удивительным текстом с миром и сначала расшфировал рукопись и выложил её на "Тильде", а потом, когда стал работать редактором в "Горьком", написал про деда и его литературное творчество статью, краткое содержание которой здесь сейчас и излагаю, но советую ознакомиться с оригиналом, мне этот текст по-прежнему нравится самому. На этом свою историческую миссию я счёл в целом завершённой, но дед-то всегда мечтал опубликоваться именно в книге или журнале, на бумаге, по-настоящему, а не в этих ваших интернетах, про которые в те времена никто даже не слышал. Спустя пару лет я стал читать книгу моего коллеги по "Горькому", великого Эдуарда Лукоянова, посвящённую жизни и смерти Юрия Витальевича Мамлеева. И в какой-то момент мне показалось, что я нахуй схожу с ума: у меня возникло смутное ощущение, что текст, который я сейчас читаю, когда-то написал я сам. Когда я дошёл до конца фрагмента и увидел финальную сноску, то убедился, что всё-таки не поехал головой — просто Лукоянов экспроприировал кусок рукописи моего деда и в качестве коллажа вмонтировал его в повествование о Мамлееве. Дед бы, конечно, перевернулся в гробу, узнав, в каком адском контексте бытуют фрагменты его произведения (о Мамлееве он вряд ли что-то слышал, да и слава богу), но факт остаётся фактом: спустя много лет после смерти Анатолия Степановича, абсолютно неожиданными окольными путями, благодаря Эдику и выпустившему его книжку издательству Individuum фрагмент повести увидел в свет в самой настоящей бумажной книге. Потому что неисповедимы пути) Издательству Individuum моё почтение, за это и многое другое.