Нео-неоассирийское искусство Среди осевших в Японии ближневосточных артефактов есть такие, чьё происхождение вызывает жаркие дебаты. К их числу принадлежит так называемый кубок царя Ашшурбанипала. Сосуд выполнен из позолоченного серебра и украшен изящной гравировкой, посвящённой победе Ашшурбанипала над Эламом. В девяностые кубок был приобретён музеем Михо, где экспонируется по сей день, периодически возникая на всякого рода выставках. Считается, что артефакт был обнаружен не то в «пещере в Загросских горах недалеко от Хоррамабада», не то «между Хамаданом и Керманшахом». На кубке запечатлена процессия, в которую вовлечены ассирийский царь, его воины, музыканты, слуги и поверженные враги. В верхнем регистре артефакт опоясывают две надписи – Ашшурбанипала с внешней стороны и новоэламского правителя («Ампириша, царя Самати») по внутреннему краю. Фотографии надписей в свободном доступе отсутствуют. По словам австрийского археолога Эрики Бляйбтрой (Ein vergoldeter Silberbecher der Zeit Assurbanipals im Miho Museum, 1999), сосуд мог быть доставлен в Иран после падения Ниневии в 612 г. до н. э., а позже, около 550 г. до н. э., подписан местным правителем. Вместе с тем ряд специалистов разделяет уверенность в том, что перед нами новодел как минимум в части изображений. Так, американский археолог Оскар Маскарелла утверждал, что сам кубок представляется древним, как, возможно, и новоэламская надпись, тогда как декор, по-видимому, срисовали с ассирийских рельефов наши современники, чтобы успешнее сбыть артефакт на торгах. Хотя Пьер Амье (2000) счёл гравировку оригинальной, Бо Лавергрен (2000), Полин Альбенда (2001) и Ваутер Хенкельман (2003) поддержали точку зрения Маскареллы. Ассирийская сцена на первый взгляд отличается тонкостью исполнения. Однако, как подчёркивает Маскарелла в публикации «Раскопан на базаре: кубок Ашшурбанипала» (2000, 2014), стоит только внимательнее присмотреться, как отдельные элементы композиции вызывают недоумение. К примеру, 🔴иконография причёсок, головных уборов (повязок, перьев, подобий тиар и др.), деталей костюма и музыкальных инструментов либо искажена, либо не находит аналогов в ассирийском искусстве; 🔴колесница ассирийского царя (фигуры 25 и 64) запечатлена дважды. Она, что типично скорее для дворцовых рельефов, занимает сразу два регистра. Держатели опахал, как и сами опахала, исполнены небрежно и различаются от колесницы к колеснице. Перед фигурой, сопровождающей колесницу, в одном случае (фиг. 27) парит пара бестелесных рук. Альбенда подозревает, что руки могли бы принадлежать действующим лицам 28-29, стоящим позади колесницы. Во втором случае (фиг. 66) персонаж, кажется, обут только на одну ногу; 🔴во втором регистре ассирийской колесницей правит эламский возничий (фиг. 72, лошадь, по-видимому, на дистанционном управлении). Его спутника и соплеменника стремится поразить дубинкой воин неопознанного происхождения, взобравшись чуть ли не на ось колеса. Это увлекательное действо происходит посреди небоевой – победной – сцены; 🔴в нижнем ряду эламский колесничий (фиг. 1) мчится в гордом одиночестве; 🔴у эламского царя, распростёршегося неподалёку (фиг. 9), обе руки растут из правого плеча. Как констатирует Маскарелла, «Многочисленные несоответствия, отклонения от общих закономерностей, стоящего за стилистическим каноном смысла, реалий и духа подлинных, раскопанных рельефов – и, в сущности, ассирийского искусства в целом – свидетельствуют о том, что сцены Михо — не творение VII века до нашей эры, а фальсификация 1990-х годов. Это нео-неоассирийский (или, если угодно, пост-Ашшурбанипальский, позднейший ассирийский) артефакт». «Рецензент сильно сомневается, что царь Ашшурбанипал был бы рад получить от ассирийского мастера кубок, который в настоящее время выставляется в музее Михо», – в свою очередь, отмечает Альбенда в критическом отзыве на посвящённую сосуду монографию Бляйбтрой. Пролить свет на историю кубка могло бы комплексное лабораторное исследование металла и гравировки, проведённое научной группой, не связанной с его нынешними владельцами.